— Сын, прячься! — заорал в исступлении Болан, — забирайте золото и проваливайте!
Ребенок было кинулся бежать, но подоспевший Кесо со всего маху зарядил ему кулаком в нос. Мальчик сел за задницу и закрыл лицо руками, собирая в ладошки кровь.
— Или ты сейчас мне объяснишь, что тут происходит, или я убью и тебя, и мальчишку, — прохрипел Гаррет.
Пьяный Болан встал на колени и, рыдая, запричитал:
— Это все он, он, мой сынок. Он родился в блуде от служанки. По ночам он превращается в монстра и убивает всех вокруг. Когда я узнал об этом, то отослал его жить деревню. Но там он вырезал жителей за полгода. Ему нужна всего одна смерть за ночь. Только одна! Вот ваше золото. Забирайте и ступайте с богом. Еще есть время до заката.
— А что же с жителями? — спросил Кесо, — монстр так и будет их убивать по ночам?
— Сделка есть сделка. Какое вам дело до челяди? А если приедут охотники за головами, то жители еще поживут лишний денек-другой! — засмеялся пьяный Болан, — время еще есть, еще есть…
— Кесо, забирай золото! — крикнул Гаррет.
— Вот это хорошо, хорошо, — заулыбался Болан, — так и надо, путники, так и надо!
— Только я привык брать деньги за выполненную работу, Болан!
Зрачки Болана, итак широкие от вина, еще больше расширились — и его голова полетела, отсеченная от тела серебряным мечом.
— Не люблю рубить левой, но надо было на всякий случай серебром пройтись, — сказал Гаррет, поворачиваясь к Кесо.
— Да тут в любом случае без вариантов, — развел руками Кесо.
Черный мальчик вскочил на ноги и побежал вверх по лестнице. Гаррет и Кесо кинулись за ним.
Последние лучи Айрис скрывались за замком. Ночь вступала в свои права.
— Не дыши, Кесо, не дыши. Ничего не слышу за твоим дыханием, — прошептал Гаррет.
Он поменял мечи местами. В левую руку взял карский, а в правую — из серебра.
— Огонь, мне нужен огонь, — сказал Гаррет.
Кесо схватил со стены факел и чиркнул огнивом. Лестница озарилась желтым светом.
— Слышишь, кто-то всхлипывает за стеной? Он там, Гаррет, — прошептал Кесо, показывая факелом на открытую дверь комнаты.
Бесшумно, мягко ступая вошли они в большую комнату с огромной кроватью. В углу сидел негритенок. Он обнимал голову руками и дрожал.
— Что, вот так просто убьешь мальца? А если он не монстр? Веришь Болану? — прошептал Кесо, толкая в спину Гаррета.
— Для профилактики можно и убить… Но жалко, да.
Мальчик убрал руки, поднял голову и посмотрел на Гаррета. Кесо выглянул из-за плеча напарника и ужаснулся. Волчья пасть, два желтых глаза. Негритенок превращался в монстра. Руки и ноги удлинялись, одежда рвалась, не в силах вместить чудовище.
— Надо рубить, потом будет поздно, — прошептала Василиса на ухо Кесо.
Кесо толкнул Гаррета в спину и закричал:
— Руби, Гаррет, руби!
Гаррет подпрыгнул к чудищу и секанул по шее!
Тело и голова обретали человеческий облик. Волчья пасть таяла на глазах.
— Скорее, клык! — закричала Василиса.
Кесо выхватил из-за пояса нож и выковырнул им один из клыков чудовища.
— Успел, успел, — зашептала на ухо Кесо обрадованная Василиса.
— Зачем тебе клык, Кесо? — сказал Гаррет, когда они отъехали от замка. Факелы освещали дорогу уставшим путникам. Надо было подальше отъехать от этого проклятого места.
— Василиса сказала. Дудочка имеет власть над животными и людьми. И клык зачем-то нужен. Пригодится. Поживем — увидим.
— Увидим — если поживем! Наверно так правильней, — улыбнулся Гаррет.
Путники приближались к лесу, который черной полосой лежал под пятой звездного неба.
Глава 9. Жестокая расправа
Рано утром, когда косые лучи Айрис еще только пробивались сбоку деревьев, Кесо проснулся.
Он хорошо выспался в мягкой теплой постели. Кесо использовал хитрость, которой его научил отец — свежескошенная трава к утру начинает выделять тепло, и в ней можно согреться даже на сырой земле. Главное не лениться и побольше ее нарвать, нарезать.
— Ели, ели. Кругом ели. Чертовы ели, мы не поели! — начал напевать песенку Кесо не поднимаясь с травы. Он любил с утра сочинить что-нибудь эдакое. Правда тут же забывал и как не старался не мог вспомнить — хоть записывай.
Гаррет лежал в полудреме в копне травы. Вдруг он широко отрыл глаза и прислушался.
— Ты слышишь, Кесо? Слышишь? Кто-то кричит в исступлении…
— Знать ведьма кого-то убивает, проклятая. Траву я нарву, лебеду принесу. Дай мне потрогать девичью косу! — пропел Кесо и замолчал.
В тишине леса послышалось четкое «Ааа». Но это было не такое простое «а». А как последний крик погибающего человека. Как будто он уже понял, что его ждет, и кричит уже не он, а его тело, а мозг не соображает.