Это был невысокий, стройный мужчина лет сорока пяти с длинной бородой и морщинистым бледным лицом. Гаррет открыл ему веки. Зеленые красивые глаза с узкими зрачками были мутны.
— Наверно подсыпал что-то в котел, потравил их, а потом зарезал, — сказал Гаррет, похлопывая мужчину по щекам, — этот еще живой. Но почему он его не прирезал, как других? Сходи в шалашики, глянь что там этот безумный натворил… Детей убил, горло им перерезал. Залитые кровью лежат сейчас, мертвые.
Кесо был вынужден слезть с коня. Он справедливо полагал, что надо встать напротив Гаррета и посмотреть ему в лицо, чтобы убедить поскорей уехать их этого поганого места.
— Пора бы уже нам ехать отсюда. Мы же ведьму хотели изловить? Вот давай этим и заниматься. А тут бытовуха — это не по нашей части. Кто-то кого-то убил, кто-то кого-то прирезал. Разве этим кого-то сейчас удивишь в нашем королевстве?
Гаррет вложил меч в ножны, опустил голову и задумался.
— Давай послушаем рассказ этого мужчины, что он скажет! Дождемся его пробуждения. Ты только из того котла не ешь…
— А что мне, святым духом питаться? — проговорил Кесо, — в этом проклятом лесу я не видел ни птицы, ни зверя.
Он подошел к котлу и открыл крышку. Сквозь толщу жира, который расплывался по верху похлебки, проглядывались большие куски мяса.
— Отведаем может мяса, дружочек? — спросил Кесо и слюна потекла из горла в желудок.
— Отведаем непременно. Но потом.
Кесо расседлал лошадей. А Гаррет отставил котел в сторонку и положил в кострище новых дров и веток. Пламя вспыхнуло, озаряя поляну ярким светом.
— А ведь без птиц тошно! — сказал Кесо, пристраиваясь на камне у огня.
Он вытянул озябшие руки и начал водить ими над пламенем, делая как бы ведьмины пасы.
— А это не нам решать, на то есть король. Пусть он и дела делает, указы издает насчет птиц и прочих божьих созданий, — возродил Гаррет.
— А если король прикажет тебе отрубить мою голову. Отрубишь? — спросил Кесо и прищурился. Ему было интересно услышать ответ.
— Ну конечно отрублю! Просто так король подобные указы издавать не станет. Значит, ты что-то натворил.
В таких разговорах ни о чем они провели время до полудня, пока спящий не очнулся.
Мужчина застонал, привстал на правом локте и посмотрел вокруг.
— Кто вы такие? Что здесь происходит?
— Мы — воины короля Эдварда Всемогущего, охотники за головами. Вот услышали крик, спасли тебя от безумца, который зарезал детей, мужчин и женщин в этом лагере. А ты кто? — сказал Гаррет.
Он встал, держа правую руку на рукояти меча.
Мужчина думал некоторое время, затем вскочил и кинулся сначала в одну палатку, потом в другую, третью. Большой кожаный плащ развивался, набирая воздух.
— Какой-то он маленький для этого плаща, — сказал Кесо, когда мужчина скрылся в последней палатке.
— Так ты расскажешь, кто ты и что тут произошло? — спросил Гаррет, когда побледневший мужчина появился перед ними.
— Они все мертвы… Он убил их.
— Да кто он? Кто? Тебя звать-то как самого? Откуда ты? — спросил Кесо.
— Меня зовут Бурр. Я родом из той проклятой деревни, в которой поселился зверь. Может слышали о нем?
— Бурр… Да не только слышали, но и видели этого звереныша, — хихикнул Кесо.
Бурр открыл котелок и посмотрел внутрь.
— Есть это нельзя, ублюдок отравил пищу. А потом убил всех, — сказал Бурр и о чем-то задумался.
— Так ты говоришь, что родом из той деревеньки? — улыбнулся Кесо.
— Да, так и есть. Мы все оттуда. Семья. Убитые — мои родные и двоюродные братья, их жены и дети. Мы сбежали от одного монстра, но нас настиг другой, самый опасный — человек. Наверно позарился на еду. Ее не так просто добыть теперь…
— Но вы смогли, как я посмотрю. Бульон-то наваристый получился! — сказал Кесо, подмигнув Гаррету.
Бурр взял котелок, отошел на край поляны и вылил содержимое.
— Есть это нельзя, нельзя, — повторил он и заплакал. Его, как казалось, искренние слезы, были к месту и Гаррет и с Кесо сочувствовали ему и переживали его горе вместе с ним.
— Ну значит вы тут жили не тужили, пришел этот человек и убил вас всех. Ты его не знаешь, Бурр. Так? — спросил Гаррет.
— Так! Истинно так! А теперь надо уходить отсюда. Лошади у меня нет. Но я человек маленький и легкий, как видите, теперь в лесу не нагуляешь бока… Отвезите меня из этого проклятого места, добрые люди. А то один я сгину тут… Тошно мне. Все родные погибли.