— Откуда ты знаешь, что на Кесо шляпа, Свистун? Твои глаза скрывает плотный капюшон. Кроме ног ты ничего не можешь видеть. Отвечай! — выпалил Гаррет.
— Знавал я одного трактирщика из Монмарка. Словоохотливый старик. И не разу он мне не рассказывал эту историю про крыс. А уж поверь, он бы ее рассказал во всех красках, если бы она была, — сказал Кесо. Он печально посмотрел на кролика, жир с которого только начинал капать на угли.
— Я вижу, что мое гостеприимство вы встретили недобро. Это мой костер и моя история! Так проваливайте отсюда, раз вы верите какому-то трактирщику, а не мне, который был главным героем событий!
— Не готов еще, подлец, — вздохнул Кесо и облизнулся. Кролик томился над углями всего пару минут, но запах крольчатины уже наполнял сырой воздух.
У ворот кладбища зажигались и тухли зеленые глаза — теперь это была не одна пара, а несколько десятков пар. Но Кесо и Гаррет их не замечали — они смотрели на капюшон старика-обманщика.
— Ладно, раз не верите, вот вам мое доказательство.
Гаррет ловким движением выхватил меч.
— Спокойно, слуги короля, спокойно!
Старик вытащил из рукава и показал путникам старую дудочку из рогоза. Это был длинный инструмент с множеством отверстий. На обычной дудке их обычно три-пять штук. Но на этой — больше десятка.
— Вот вам мое доказательство, — и Свистун заиграл.
Из дудочки послышалась волшебная мелодия, звук лился прямо в сердце Гаррета и Кесо, открывая давно закрытые двери. Кесо вспомнил себя молодым, как он бегал по весеннему полю вместе со своей собакой по кличке Пух — потому что она была пушистая-пушистая. Гаррету привиделось, как его, ребенка, тренирует отец, рыцарь короля Данта Великого. В руках у обоих деревянные мечи и оба счастливы, смеются. Продлись, мгновенье!
Но вот Кесо и Гаррету чудится, что они, будучи детьми, идут рядом друг с другом. Справа — кладбище собак, слева — лес, впереди, у дороги, озеро. У Гаррета в руках деревянный меч — подарок отца.
Кесо и Гаррет подошли к озеру и с пригорка увидели юношу и девушку, которые сидели на берегу. Обоим было лет по пятнадцать. У юноши в руках — та самая длинная дудочка. А еще капюшон, который закрывает почти все лицо, кроме нижней губы! Значит, юноша — это Свистун, тот самый свистун. Что же, посмотрим, понаблюдаем! Мелодия, красивая, стройная, лилась из дудочки.
— Майя, я люблю тебя. Ты самая красивая девушка на свете. Будь моей, — сказал юноша, когда закончил играть.
— Мне нравится, как ты играешь, Свистун. Но покажи мне свое лицо! — сказала девушка. Она поднесла правую руку к капюшону юноши, но тот остановил ее руку своей рукой.
— Я некрасив, Мая. Но у меня доброе сердце. Я люблю тебя.
— Позволь мне взглянуть на тебя! Уверена, я полюблю тебя каков бы ты ни был.
— Но я боюсь, ты будешь разочарована, Майя!
Девушка поднесла руку Свистуна к своему сердцу и сказала:
— Послушай, как бьется сердечко!
Свистун замер, прислушиваясь. Тогда Майя свободной левой рукой резко сорвала капюшон и ахнула.
На нее смотрела лягушачья морда. Глаза Свистуна были широко посажены. Лоб, как горб, нависал над тем местом, где должен был быть нос, но носа не было. Вместо носа — два узких отверстия. А нижняя челюсть нормальной формы только подчеркивала уродство.
— Ну и урод же ты!
Майя вскочила. Но их руки были сцеплены вместе, и Свистун потянул ее назад, вниз. Его лягушачье лицо раздулось, круглые глаза налились кровь. Урод повалил девушку на траву и стал наносить страшные удары кулаками по лицу.
— Так ты говоришь, что я урод? Так посмотрим на тебя вскорости!
Гаррет и Кесо были застигнуты врасплох таким злодейством. И поэтому неподвижно стояли, наблюдая за кровавой расправой изверга над девушкой. Вдруг Гаррет опомнился. Он представил, чтобы на его месте сделал отец — и все сомнения ушли. Смелый мальчик подбежал к уроду, который превращал лицо Майи в месиво, и рубанул деревянным мячом по шее.
Голова отлетела прямо в костер, повалив в угли кролика. Седая борода Свистуна опалилась, на Гаррета и Кесо смотрели лягушачьи налитые кровью глаза, которые пожирал огонь. Со стороны кладбища послышался вой. Зеленые глаза существ наступали.
— Надо драпать отсюда поскорее, — сказал взволнованный Гаррет.
Он смотрел в сторону ворот кладбища и надвигавшийся оттуда ужас не радовал его. С меча, зажатого в правой руке, капала черная кровь.
— Ну нет, уж кролика я тут не оставлю, — с этими словами Кесо схватил шампур, невольно еще раз взглянув на голову уродца. Запах паленого волоса вызывал тошноту.