Восхищенный вопль так и застрял где-то в горле, заставив поперхнуться, уже готовыми сорваться с языка словами, стоило мне только увидеть, кто именно там стоял, разговаривая с отцом.
Папа со своими собеседниками тоже оглядывал меня недоуменно. Вот попала!
— Ужасающих успехов, уважаемые, — решив, что хуже, чем есть уже все равно не будет, прошествовала к своему рабочему месту и сложила весь свой колюще-бьющий инвентарь на столе, — Асмодей Асмодеевич?..
Судя по отцовским глазам меня, как минимум, ожидает настойчивые расспросы, как максимум, допрос с пристрастием. Но это потом, а сейчас делаем вид, что так оно и надо.
— Да, Тася, закажи для нас чай, два кофе и что-нибудь перекусить на твое усмотрение, а мы пока в моем кабинете кое-что обсудим, — стук копыт о каменный пол сообщил мне, что мое прямое начальство вместе с гостями удалилось из приемной.
Честное слово, было время, когда меня этот лошадиный цокот просто убивал, ага до слез… от смеха, но потом ничего привыкла. Нет, дома у нас папа тоже не напрягается по поводу обуви и мы даже не обращали никогда внимания на издаваемые звуки при его ходьбе, но… здесь же реально как табун на водопой по каменной дороге пронесся. В общем, сравнение с табуном у меня прочно укоренилось в голове практически со всем работающим здесь персоналом.
Сделав заказ Бегемоту и присовокупив к вышеуказанному бутылочку Шеольского коньяка, под ворчание демона об излишних расходах, потребовала от него немедленно прислать низших чертей из службы доставки. Видимо, он еще не знает о том, что произошло у Маамона. Мне же лучше — заказ будет доставлен без лишних проволочек.
Вспомнив вечно ворчащего большого кота все время что-то жующего, улыбнулась. Потом улыбка все же сползла с моего лица.
Ну да, смеяться мне было не с чего. Так опозориться самой и еще и отца ненароком подставить — это надо уметь. Дело в том что гости были не из простых. Вернее гость, да и второй тоже…эх-х-х…
Белет — высокий смуглый демон, с подтянутой фигурой, черными, коротко подстриженными вьющимися волосами, и темно-карими, магнетическими глазами, которые так и затягивают тебя. Рога у него были… выдающимися, длинными, закрученными, черного цвета со слегка серебристым оттенком, что говорило о довольно солидном возрасте. Он был одним из старейших и сильнейших демонов. Командующий службой безопасности, состоящей из восьмидесяти двух легионов демонов среднего звена. Могущественный свирепый дух.
Но для меня не это было страшно. Родившись и прожив всю свою жизнь рядом с жесткими, можно даже сказать, жестокими демонами, сила этого демона меня не пугала. Начиная лет с двадцати, я боялась другой его особенности.
Он умел вызывать любовь. Во всех ее проявлениях. И никто не мог ему в этом противостоять. А это страшно. Страшно полюбить, а потом узнать, что все это не твое, не настоящее, совершенное по прихоти кого-то или, что еще хуже — любить, понимая разумом, что все неправда. Потому и бежала каждый раз от этого демона, как черт от ладана.
И вот теперь он здесь. Можно было бы подумать, что явился он для обсуждения очередного вопроса по поводу усиления охраны АДа или разборок с ангелами Ган Эдена и ПАБа, но… К чему тогда присутствие Баальберита, главного архивариуса АДа…. Владыки соглашений. Без него же в АДу ни одного договора не подписывают. И что же тогда отец хочет у него заверить? Выяснить или сохранить?
Вряд ли мне кто-то скажет, хотя попытаться стоит.
Глава 3. Золотой бык
Помните старый мультик о Вини Пухе и его: 'это ж-ж-ж неспроста…'? Так вот та крыса у дяди тоже была неспроста. Вернее неспроста в Шеоле запрет и штрафы на бумажные деньги.
Папа, конечно же, со мной не поделился о цели визита к нему двух столь значимых демонов, хотя и выглядел при этом очень довольным, ага до того момента, как я на его вопрос о вертеле и гантельке, поведала о своем восторге после охоты на крыс. Да, допрос, правда, без пристрастия, состоялся. Так что я выложила все, как на духу, все еще надеясь на ответную откровенность. Зря надеялась.
Запрет действительно существует не просто так. Атмосфера Шеола не правильно реагировала на появление в Подземном мире бумажных денег, что имеют на себе устойчивый остаточный след аур живых людей. И след этот не исчезал со временем, как это происходило с другими предметами, из-за того что зачастую слишком уж яркие эмоции вызывали деньги у людей, а структура бумаги впитывала в себя ее, ауру, как губка и удерживала до конца. Потому все эти пословицы типа: 'деньги не пахнут', не верны. Пахнут и еще как. Нажитые на смерти, крови — они постепенно отдают своим новым владельцам всю черноту, что скопилась на них, тем самым подспудно ломая и коверкая судьбы и жизни 'счастливчиков'.