Еще раз посмотрела внутрь. Попыталась представить, что там легкое вино. Как-то… не представлялось. Ну, вот совсем. Как выпить целый кубок залпом даже не думалось. Хоть и была слабая надежда, что Бел ограничил объем жидкости чуть больше рюмочной нормы. Ладно, сколько веревочке не виться…
Подышала немного в сторону, чтобы избавиться от сшибающего с ног запаха. Нос пальцами, как хотелось вначале, зажимать не стала. Еще раз посмотрела на содержимое бокала — зря, между прочим. Один вид маленьких стручков, плавающих в мутной жидкости на глубине кубка, чем-то неуловимо смахивали на двух неудачливых червячков, бррр…
И как это пить? Да еще тогда, когда на тебя смотрят четыре пар глаз — так и подавиться недолго. И не отвернутся ведь, гады. Вон, и дядя Бел отрицательно головой покачал, как будто отвечая на мой мысленный вопрос — не, не отвернутся. Еще раз укоризненно на всех посмотрела, а потом…
Выпила я залпом, да (объем действительно был уменьшён до полутора рюмок). Внутри не то, что костер вспыхнул — настоящая магма образовалась. Я так и чувствовала, хватая ртом, как она внутри меня начинает бурлить, перехватывает горло и пытается вырваться наружу.
Из глаз в три ручья брызнули слезы. В мозгах сначала прояснение, потом взрыв и полное помутнение. Чувствую, что вот оно — всё, лава вырывается наружу. Понимаю, выдохну вперед — свалю с ног запахом всех этих адовых наблюдателей, а их, хоть они и гады, жалко. Разворачиваю резко голову в сторону, совсем забыв, о сидящем рядом, Заразе, и сделать уже ничего не могу, разве что поднять немного голову вверх.
Огонь, вырвавшийся изо рта драконьим дыханием, прошелся по верху макушки беса, выжигая симпатичную лысинку у него между рог, прокладывая себе дорогу сквозь стеллажи со всяким барахлом и выплавляя на стене рисунок из камня и железного инвентаря, уже неизвестного мне предназначения, висевшего там. Хотя, если присмотреться, то очень похоже на мужской и женский пояс верности — сошлись, как пазлы, почти идеально. А ничего себе так инкрустация в стене получилась. Через минуту около-драконьего беспредела посмотрела на следы своего творчества — симпатично, мне нравится. Затуманенный мозг решил посмотреть на реакцию зрителей на создание творения.
Первым увидела ноги беса, рядом со мной на все том же 'пыточном оборудовании премиум-класса'. Сам владелец конечностей валялся в отключке на полу, блаженно прикрыв глаза и всем своим бессознательным видом показывая, что ему и так неплохо. Повернувшись на шорох с другой стороны, увидела пегаса с выпученными глазами, готовыми вывалиться поверх правого крыла, что прикрывало лошадиную морду, левое же почему-то пыталось прикрыть круп.
Принц, князь и демон потихоньку выбирались из-за откуда-то взятых ими двух больших римских скутумов — прямоугольных щитов. Настороженно смотрящая троица неожиданно пришла в движение. Бегемот неожиданно, даже для самого себя, по-моему, дал подзатыльника Белияалу.
— А чего я-то? — потирал ушибленное место местный эталон красоты, — впервые такой эффект вижу. Ни у кого даже из верховных огненных такого не было — стандартный набор от простуды!
Разорялся демон, автоматически давая затрещину своему подчиненному. По жизни пофигистический Сиире обиженно посмотрел… почему-то на меня.
А мне вдруг так веселья захотелось и жажда знаний обуяла, аж жуть.
А-а-а-а, дайте попить! Во рту бяка, в горле — засуха, как будто целый день огонь глотала. В голове гулкая пустота и только где-то на грани сознания улавливался разговор.
— Откуда у нее драконье пламя? — это, кажется, папа нервничает.
— Асмик, — мама пожалей лучше меня, папа и так себя хорошо чувствует, — тебе нельзя нервничать.
— Милочка, — все тем же громким шепотом выдавал папа, — у нас только Безобразный Ангел имеет отношение к драконьему племени и то косвенно, почти номинально.
— Папа, — легкое ехидство в обращении Астарота, даже мне было слышно (откуда он тут только взялся?), — моя власть над адовым драконом и антрацитовые драконьи крылья не имеют никакого отношения к этому пьяному дебошу.
— Трюша, — у меня, от Тинкой данного прозвища мужу, даже глаза самопроизвольно открылись и хвост нервно дернулся, — папа ничего такого не имел в виду. Правда, папа? — в сестрицыном голосе послышалась угроза. Бедный папа.
На минуту представила отца слегка пополневшего, скрывающего жиденьким начесом проплешину между рогов 'выеденную' семейным бабколективным мозгоедством по поводу и без. Брррр…