Кровь — единственное, что нужно, чтобы связать две судьбы воедино. Он долго ждал и не раз жалел о данном когда-то другу обещании. Потому получив столь неожиданное предложение от маленькой девочки, не стал тянуть и упускать ее.
Сейчас, углубляясь в свои детские воспоминания, я его понимала. Договор, заключенный с Ашмедаем, наполовину исполнен и данное обещание, дождаться выбора от самой будущей невесты, не нарушено.
Нас, возможных невест, было уже достаточно и демон не спеша выжидал, справедливо полагая, что это еще не все. Он оказался прав. Хотя к моменту рождения последней ведьмочки это уже не имело никакого значения. До сегодня он просто присматривался, думаю даже, ненавязчиво оберегал и да, ждал, когда его выберут.
Отец оказался недоволен такой скоропостижной помолвкой с еще совсем маленькой мной. Но поделать ничего не мог.
В те времена отступники, шеддим и лилим, не пожелавшие признать власть верховных демонов, решили шантажировать его. Старшие — Белиал, Белет, Гаап и он — не могли позволить этого. Дедушка тоже не остался в стороне. Просить о помощи никого не пришлось. У каждого были свои причины, на тот момент мало интересовавшие отца. Оказалось зря. Потом было уже поздно.
С лилим было все просто — обе Лилит были злы. Даже не так, они были в бешенстве. Обе считали, что низшие посягнули на чужое. Не просто чужое — Старшая всегда воспринимала потомков Младшей своими, хоть и не демонстрировала это на публику. Отбросы-лилим посягнули на собственность Старшей — такое не прощают.
С презренными шеддим было немного сложнее. Низшие демоны, которые никогда не были падшими ангелами. Порождения ритуальных зоофилических браков, которые совершали людьми с извращенной психикой только с одной целью — невероятная физическая сила. Чаще всего для ритуала в таких случаях выбирали волка или волчицу.
Папе, наверное, впервые в жизни было страшно. Не за себя — погибнуть в бою для демона лучшая участь. Хотя о гибели и речи не шло — не те весовые категории. Но вот я…
Шеддим чаще всего руководствовались звериными инстинктами, чем разумом. А что такое загнанный в угол зверь говорить не стоило. Когда кинувшийся убить меня шеддим сгорел от огня Беллета отец не знал, как отблагодарить друга, потому и не было глобального противостояния моему желанию, выставив только одно условие — ритуал полного единения будет закончен после моего столетия и с мамой разбираюсь я сама.
Мы стояли напротив друг друга с оголенными торсами. По сравнению с Белетом я кажусь слишком маленькой и слишком хрупкой. Вокруг стоят трое: отец, дед и дядя Бел. Гаап уже давно ушел, решив, что его помощь здесь больше не понадобится. Сомневаюсь, что он вообще знал о предстоящем ритуале.
Дед и баба Лиля, как старшие семьи, обмакивая пальцы в чашу с нашей смешанной кровью, выводят узоры постепенно спускаясь с лица на шею, плечи, грудь и обе руки. Влажные символы, появляющиеся на коже, постепенно начинают светиться, наливаясь огнем.
Мой маленький хвостик нервно колотится о ноги, мелькая в дырах изорванной юбки. А потом успокаивается, обвив хвост демона, заставляя того стать со мной совсем рядом. Дедушка и Лилит только хмыкают и подрагивающие уголки губ совершенно сбивают с торжественного настроя. Понимая, что хуже уже не будет, прижимаюсь к отвоеванному жениху всем тельцем. Хватая в кольцо ручек, то до чего смогла дотянуться — узкую талию. Обхвата ручек, конечно, не хватает, но то и не страшно.
Баба Лиля шипит. Ну да, мои обнимашки существенно усложнили процесс художественного разрисовывания. И все же они заканчивают.
Белет пытается поставить меня напротив — не выходит. Отпускать его теперь, получая столько тепла в этих объятиях совсем не хочется. Я все же маленькая и мне реально холодно, а настоящие принцессы не могут трястись на собственной почти-свадьбе. Отступить приходится ему, отчего теперь фыркают не только дед с бабкой, но и отец и дядей Белом.
Я дышу демону в пупок. А вкусно так пахнет. Поднимаю глаза вверх и, не выпуская его талию из ручек, начинаю за ним повторять.
Слово в слово.
Движение в движение.
Светящиеся кровавые символы как будто проникают внутрь, добираются до внутреннего источника, связывают нас.
Я завороженно смотрю, как на гладкой темной коже исчезают недавно горевшие ярче огня черточки, углы и завитушки. У меня тоже кожа уже практически чистая — все растворяется в ней.
А Белет, увидев обиженную рожицу от того, что 'рисуночки пропали', тихо шепчет, что они появятся… чуть позже… после полного единения. На предплечьях и запястьях проступят, собравшиеся в единый узор исчезнувшие символы.