А потом я засыпаю.
Глаза медленно открываются сами собой. Голова все так же нещадно болит, но эта боль не самая большая моя проблема на данный момент. Неверяще смотрю на… почти что мужа?
— Твой отец просил тогда заблокировать на время воспоминания, — я, оказывается, уже не сижу сжатая стулом — меня тихо покачивают, держа на коленях, как маленького ребенка, — кое-кто обещал с мамой самостоятельно разобраться и не давать ей 'добраться с лобзиком до отцовских рогов'.
Вспыхиваю как маков цвет, потому что да, именно это и именно в таких выражениях я папе тогда и обещала защиту от ведьминского произвола. Хохот остальных взрослых на детскую фразу заставил отца немного смутиться.
Мне было уютно. Неловкость, стеснение и боязнь испарились, как ни бывало. Будто воспоминания, хлынувшие наружу, практически смыли эти чувства.
— И что теперь? — голос стал неожиданно хриплым, — Я хотела сказать, договор был только частью сделки? И зачем было так долго ждать?
— Что теперь? — задумчиво, — Ашмедай был мне другом и я не мог ему отказать в одной маленькой просьбе… Маленькой по сравнению с тем, чего хотел от него я. Так что да, пришлось дать слово, что только после того, как одна из его рода выберет меня добровольно, я смогу потребовать исполнения условий договора. Упускать такую возможность, сама понимаешь, я не стал. О возрастных ограничениях ни в одном из договоров не указывалось… Посмотрела на него скептически. Демон, просто так держащий слово, пусть и данное уже давно умершему другу? Тем более верховный демон? Не верю!
Легкий смешок, шедший от прижатых к виску губ, щекотно пошевелил волосы.
— И да, у нас на это был еще один, дополнительный, договор, — вот в это я верю уже больше, — хотя-я-я, говорить об этом кому-то просто так, я не собирался.
Понимаю. На душе вдруг стало отчего-то так тоскливо. С чего бы это. Я ведь его не люблю. Не люблю ведь? Или как раз наоборот? Он-то меня точно не любит. У него всего лишь контракт и как оказалось, почти заключенный брак. Так к чему всякие мешающие деловым нелюдям чувства? Правильно?
Нет, не правильно — противно. Не от него противно. От того, что просто не любим. Или вернее сказать, он не любит. Потому что о себе, к сожалению, я такого сказать уже не могу. И самообманом заниматься не буду.
Складывалось такое ощущение, как будто мне сняли блок не только с памяти, но и с чувств. Прежние, детские, впечатления и ощущения нахлынули волной, смещая, смешивая то что было и то, что есть. В этом водовороте, что бурлил внутри, трудно было сейчас разобраться. Возможно, с новыми воспоминаниями и чувствами стоит, как говорится, переспать, чтобы все улеглось. И уже в более спокойном состоянии разбираться, что и как.
На душе от мыслей контрактности моего брака стало пакостно совсем. И даже то, что это был все же мой выбор, не спасало.
— Кажется ты сейчас опять до чего-то не того додумаешься, — проворчали мне в ухо и дернули за выбившуюся прядку, — может сначала выслушаешь?
Пауза не особо затянулась. Я все так же сидела у него коленях. Он… все так же нежно поглаживал мою спину. Головная боль куда-то незаметно ушла.
— Это, знаешь ли, было тяжело. Из года в год видеть тебя, наблюдать, как ты взрослеешь, хорошеешь и… совершенно не помнишь ни того, что было, ни меня. В последнее десятилетие, вообще, нестерпимо было ощущать твои опасения, стоило мне только появится рядом. Ты расцветала, возле тебя начинали крутиться разные типчики-птенчики, золотая молодежь колдовского сообщества. Да еще и прабабка твоя со своими претендентами… И мне приходилось сильно сдерживаться, чтобы не прибить их всех по-тихому сразу. Особенно твою престарелую родственницу.
Я возмущенно засопела. Так вот кто разогнал ту часть парней, которой не успел заняться папа? Так нечестно, между прочим, могли бы и раньше блок снять.
Меня опять дернули за прядку. Что за привычка? Я так, вообще, без волос останусь!
— Не могли мы раньше блок снять, — это почему это? И он что? Мысли читает? — у тебя только последнее десятилетие стабилизировался внутренний огонь. Ты можешь себе представить, что будет, если полудемону с нестабильным огнем, снять блок и спровоцировать на сильное волнения? И нет, твои мысли я не читаю, просто у тебя все на лице написано.
— Что будет? Что будет? Шашлык из тебя будет, если ты еще раз что-то будешь от меня скрывать и, да, дергать за волосы, — пробубнила я, осознавая всю провальность обоснованности моего возмущения.