— И к чему это привело? — всё ещё не понимал дедушка.
— Мила? — повернулся ко мне Гаран, сообщая взглядом, что он устал объяснять.
— Проклятие источило границу реального мира и призвало монстра, который стал отравлять воду. Рано или поздно начались бы смерти, четвёртая ветвь с трудом справлялась с очисткой. Тварь умела хорошо скрываться, его нашёл только папа и, наверное, он лучше расскажет о её уничтожении.
— Поспрашиваю, — хмурый дедушка, кажется, только сейчас осознал, насколько порой слухи о ковене расходятся с действительностью. — То есть вы не даёте этому знатному окончательно упасть в грязь лицом и не рассказываете, что он подверг опасности весь город?
— Ага, — кивнул Гаран, с огорчением рассматривая дно чашки. — Просто выгоняем, и то, что Милана под шумок отожмёт себе здание, – малая цена. Правда, там и другие наши присматриваются к остальной недвижимости, но этот хмырь тоже крутится, переписывает всё на родственников. Поэтому предлагаю поторопиться. И да… — тут он замолчал, осматривая нас обоих. — Кто кофе готовил?
— Дедушка, — сообщила я с гордостью. Поразить настолько старого колдуна – дорогого стоит!
— Возьми его баристой, пусть спокойно кофе готовит, а не ковенских возит… Опасно сейчас, — попросил Гаран.
— Если он не будет против, — отозвалась я, посмотрев с мольбой на дедушку. Тот же кивнул, подтверждая, что ему хватило информации, чтобы сделать верные выводы.
Нашу поездку к знатному владельцу столь желаемой для меня недвижимости можно было назвать будничной. Увидев, кто сопровождает меня, мужчина разом скис и попытался придумать причину отложить встречу, однако мы были непреклонны.
Гаран, как всегда, блистал в своём амплуа: он умело играл на нервах, подкрепляя свои слова лёгкими намёками на последствия, а его доброжелательная улыбка пугала сильнее, чем сама смерть. Я же, стараясь не отставать, пыталась проявить максимум убедительности, делая акцент на том, что у нас самые лучшие условия и, кроме меня, никто не рискнёт заплатить ему больше тридцати тысяч. Да, именно столько я решила оторвать от сердца, чтобы знатный получил хоть что-то за отданные мне владения.
— Это больше, чем он заслужил! — прошипел Гаран, когда мы уже сели в машину и ехали в Сатерский район. — Надеюсь, доброе сердце – это твоя самая большая слабость, мелкая.
Ну, раз он снова вернулся к обычному общению, то и я не отстану:
— Я не собираюсь становиться такой же, как те, кто превращает жизнь других в кошмар.
Дедушка, ведущий машину, наградил меня поддерживающим взглядом, но Гаран на мою фразу лишь усмехнулся:
— Это не помешало тебе спалить район бедных и лавку мясника.
— Они… — начала говорить я и замолчала.
— Заслужили? — Гаран уже откровенно смеялся надо мной. — Один чмырил тебя, не зная, чья ты дочь, другой что-то спёр, а досталось всем? Ты серьёзно? И ты легко отдала тридцатку тому, из-за кого весь город мог быть отравлен?
— Понимай как хочешь, — отвернулась я, продолжая прижимать к груди папку с бумагами на право обладания недвижимостью, а также списком арендаторов, которые теперь, если не сбегут, будут приносить доход уже мне.
Смена архитектуры за окном оповестила, что мы уже близко. Помпезные здания центральных, самых старых районов сменились простыми домами, не облагороженными узорами и фигурами, вырезанными прямо в песчанике. Мастеров было мало, очередь к ним расписана на годы вперёд, так что новые районы всегда легко было отличить от других. А ещё сами улицы были шире и хотя бы здесь решали проблему пробок.
Люди спешили по делам, слышались разговоры, откуда-то доносился смех и музыка… А-а, это из того маленького сквера с фонтаном, там собралась целая толпа и смотрела выступление. Среди них много рабочих с лёгким перекусом в руках, видимо, у них какой-то перерыв, раз они здесь собрались.