— Мила! — подскочивший отец сжал меня в объятиях, заставляя крякнуть от неожиданности и снова рассмеяться от самой себя. — Ты в порядке?
— В полном! — отозвалась я пьяным счастливым голосом, обнимая его в ответ и выпуская бокал из рук, слыша, как он разбивается об пол. Ну и пусть, к счастью же! — Можно я прокляну градоправителя?!
— Сегодня можно, — услышала мягкий голос матери и, ощутив прикосновение её нежных рук, вдохнула нотки дыни и миндаля с прохладной свежестью.
Позволив себе слабость, я на виду у всех крепко обняла родителей, не скрывая слёз. Эмоция была совсем короткой, эйфория не разрешала мне долго стоять без дела. Право на проклятие было получено, надо бы теперь придумать, чем насолить Карсту Ладорскому! Он и его сыночек столько вокруг меня кругов накрутили, ожидая, что я соблазнюсь на их богатства и приглашу мальчишку в ковен. Я же первая дочь основателя ветви, мне не нужен одарённый, чтобы мои дети унаследовали дар. Я сама источник их силы.
— Пусть печать града отныне не покинет кабинета градоправителя, а семь колен Ладорских будут стоять час у двери, чтобы попасть внутрь! — прокричала я в потолок, отмечая, что дым от зелий породил на его поверхности иллюзию ночного неба со звёздами.
Натянутая струна силы лопнула в воздухе золотой вспышкой. Магия услышала! Если я всё сделала верно, они даже в уборную не смогут нормально выходить. Печатью может пользоваться только прошедший ритуал градоправитель, артефакт не дастся в руки никому другому. Посмотрим теперь, сколько эта династия продержится у власти!
Ковен загудел, опустошая бокалы. Ко мне стали подходить с поздравлениями. Многие лица размывались под воздействием изменений, захлёстывающих меня. Я старалась удержать сознание, ведь от этого зависело слишком многое. Во сне трансформация ведьмы нестабильна и приводит чаще всего к уродствам. Среди наших посвящённых таких хватало, та же Эсфирь постоянно скрывает за иллюзиями нос и руки, изуродованные необратимой магией. Получение фамильяра далось ей непросто, она добыла его лишь на пятый раз, потеряв молодость и часть силы, но усилив таланты к созданию зелий и исцелению. Я много общалась с ней и знала, что на шестую попытку прорыва сил она уже не пойдёт.
Рассвет мы встречали за городом уже небольшой группой. Как очутились здесь, я не помнила, осознав себя стоящей на холме и ловящей лучики солнца. Судя по метле в руке да по дыму со стороны Викары, обычными танцами и полётами наш шабаш не ограничился.
— Я не переборщила? — всё же спросила, чувствуя непривычную пустоту в голове. Зелье «Забвение» Гектор явно добавил не случайно: чтобы мне потом не было стыдно.
— Смертей не было, — со смехом ответила мама. — Не беспокойся, им полезно. Правда, мне придётся тебя для проформы наказать, ты же прокляла всех невозвратно…
— Я могу снять… — робко потупилась я.
— Невозвратно, милая, — оборвала она, в голосе прозвучала сталь.
Ну, невозвратно, так невозвратно. Мне нетрудно сделать вид, что сожалею, но ничего поделать не могу: отправят чаровать в какую-нибудь больницу или над освещением улиц поработать.
В декольте кто-то завозился, заставляя вспомнить, что я вообще-то умудрилась войти в число лучших, кто смог создать себе фамильяра уже на посвящении. Милая мордочка выглянула из складок ткани и то ли что-то прочирикала, то ли пропищала. Как-то сразу я поняла, что малышка голодна и моей магии ей недостаточно, она хотела чего-нибудь материального.
— Ласки весьма прожорливы, — подала голос Талия, моя старшая сестра по матери, глава девятой ветви ковена. — Так что не удивляйся, что она начнёт часто сбегать в амбар за мышами.
Вопреки распространённому мнению простых, что магия может всё, отгонять грызунов без последствий мы так и не научились. Применение чар против живого существа вблизи продуктов питания всегда провоцировало разложение последних. Так, кстати, большинство и выясняло, что на кого-то наложили проклятие: цветы внезапно увяли, молоко за ночь скисло, свежий хлеб покрылся плесенью... А вот сохранять продукты свежими мы умели, и почти у каждого обеспеченного гражданина в доме обязательно был стазисный шкаф. Совмещать эти два вида чар пока так никто и не научился, мир праху экспериментаторов.