-Верно, - кивнул волк. – Ведь у нее большая регенерация.
-Да, на тебя весь лес молиться будет!
-Нет, спасибо, - хмыкнула я. – Мое место среди людей и это вообще не обсуждается.
-Ну и дурочка, - тихо сказал медведь. – Ладно! Сведу вас к своему старому другу в деревне. Шарик всю жизнь прожил с людьми и другой жизни не знает и не хочет знать. Плюс в том, что о людях знает много и может проконсультировать.
-Это тот медведь, что живет на краю деревни с человеком? Тот, что даже бывал на людской войне, отголоски которой были слышны даже в нашем лесу? Тот, что одно время что-то настойчиво вынюхивал в нашем лесу?
-Да именно он! – довольно кивнул Шатун, а волк глубоко вздохнул.
-Хорошо, нам ведь действительно нужна консультация.
На этом мы замолчали и двигались дальше до вечера. Устроившись на привал у холодного источника, что бил из-под земли и журчал куда-то прочь небольшим ручьем. Опять пришли волки, опять разговоры разговаривали, я укуталась в шкуру, старясь не обращать внимания на то, как возмущается желудок. Ничего привыкнешь! Все мы привыкаем ко всему главное до цивилизации дожить.
Верд обнял замерзающую меня и, прижав к себе, опять стал рассказывать историю. Под нее я и заснула.
...С серого неба медленно и тихо падает белый снег, ни ветерка. Вокруг деревья, ёлки, кусты укутанные снегом. Ноги утопают о щиколотку в снегу рядом стоят волки. Стоят тихо, напряжены навострив уши, ровно дышат, выпуская облачка пара.
-Слишком голодная зима... – говорит на гране слышимости белый волк. – А потому мы и собираемся сейчас рискнуть. – Отдает какие-то знаки волкам, что целой стаей стоят за спиной и те ручейками как можно тише побежали окружать поляну. – Слишком вкусно пахнет...
-Это не вариант, - говорит крупный волк рядом с белым. – Это что же будет, если в такое время начнется грызня за территорию. В такое тяжёлое время надо стараться дружить, а не воевать. Хотя я прекрасно понимаю, что это практически невозможно...
-А я говорил? – кивнул белый волк, аккуратно проходя между кустов и выглядывая на поляну. – Хоть мы и мирно рядом существовали но...
-Это...
-Да...
Говорит еще тише белый волк и опускается к земле. А на поляне... я замираю вместе с волками только от ужаса. Первобытного ужаса, что скручивает внутренности. Белый снег испачкан в крови, то тут, то там валяются клочья одежды, рядом с нами пожёванный валенок, чуть дальше справа кучка внутренностей, слева голова... Это был монстр... стоял на двух лапах, высокий метра два, черная шкура, волчья морда, хотя более зубастая ну и хвост. Да, еще ладно... мало ли какой киношный монстр. Но то, что он жрал детей лет примерно от пяти до восьми. Их вроде как пять, трое живы, но ранены и не в силах убежать. Только и могут в ужасе смотреть на то, как кушают, хрустят собратом и почему-то даже не падают в обморок.
Тут монстр замирает и, выпрямляясь, рыча, поворачивается в нашу сторону. Окровавленная пасть, горящие глаза... половинка туловища, зажатая в когтистой лапе. Белый волк воет, я кричу и резко просыпаюсь.
-Тихо, тихо, куда ты побежала? – хватает меня Верд, и прижимает к себе. Вовремя... а то с таким ужасом я бы улетела в космос. Сердце отбивает чечётку, по спине течет холодный пот. Слышу рыки и боюсь сильнее и пытаюсь вырваться. Волк прижимает к земле и начинает лизать лицо. Что меня немного отрезвляет...
Отрезвит тут, когда тебя в темноте лижет скулы и шею бородатый мужик.
-Отпусти! Я в норме! – отпихиваюсь, но аккуратно, чтобы он понял.
-Что случилось? – меня, наконец, отпускают, а потом опять подгребают к телу.
-Приснился кошмар... – не сопротивляюсь больше, даже прижимаюсь, поглядывая на точечки волчьих глаз в темноте. Удивительное дело сопение и храп медведя был так же как-то успокаивающим что ли?
-Расскажешь? - И я взяла и рассказала, все как было в красках.
-Прости, - мужчина хмыкает и опять лижет скулу.
-Можно без этого? – буркаю я, вытирая рукой.
-Это все я виноват, - вздыхает Верд. – Рассказываю тут страшные истории вот они тебе и снятся. Ты слишком впечатлительная самочка. Я понял и исправлюсь.
-И это-то страшная история? – Кто-то насмешливо фыркает из темноты.