Как часто, слушая две версии одной и той же истории о первой встрече из уст ее героев, я убеждался, что каждый из них считает именно себя ведущим, в то время как ведомый всего лишь попал в ловко расставленные сети. Причем, непременно попал, а не попался, принимая во внимание, что возвратная частица «–ся», ранее имевшая, говорят, полную форму «себя», интерпретировалась бы как «попал себя», т.е. предполагала бы некую добровольность, на что в бахвальных речах рассказчиков не было и намека.
Между тем, диалектика борьбы полов за обретение друг друга заключает в себе самой и единство противоположностей, т.е. общность цели, в данном случае – как минимум постели. Почему же стороны так старательно опускают в своих мемуарах эту изначальную предопределенность? Из тщеславия? Из ложной гордости? От слабоумия?
Но не будем усугублять… э-э, усугублять… что усугублять-то? Да ничего! Как отвечал один мой знакомый на любой слишком сложный по лексическому составу вопрос: «Я не отождествляю!» Вот и я не отождествляю. И вам не советую.
Держа все вышесказанное в голове, но, разумеется, не в той развернутой форме, что была представлена вам, а как неопределенную данность, развившуюся из вполне определенного опыта, своего и частично чужого, я бы даже сказал, если читатель позволит скромную тавтологию, – благоприобретенную данность, – так вот, держа все это в голове в виде смутных, но безошибочных субинстинктов, которые, так же как и инстинкты врожденные, редко подводят своего владельца, или, совсем уж откровенно говоря, – меня, но меня не теперешнего, вещающего посредством сопряжения разрозненных, но далеко не произвольно выбранных слов, а меня прошлого, того, что сидел в восьмом веке у заурядного с точки зрения географии, но весьма примечательного для него лично ручья, меня, который с некоторых пор и весьма небеспочвенно подозревает, что мы со мной, прошлый и настоящий, не очень-то различаемся в том, что касается именно субинстинктов, как впрочем и инстинктов, – так вот, держа в голове… да, держа в голове то, что… ну да, держа в голове то, что положено держать в голове, я понял, что настает один из самых важных моментов в любом претендующем на длительность знакомстве.
Настал момент показать себя. Показать себя – в значении «появиться в поле зрения потенциальной возлюбленной», а вовсе не «продемонстрировать свои способности путем гарцевания, вставания в позу, выпячивания груди или губ, якобы случайного (но выгодного) напряжения отдельных мышц или их групп, или чего-то прочего подобного». Нет. – Имея в виду всего лишь дать себя увидеть и предварительно оценить.
Именно это я подразумеваю, говоря о взаимности. Как бы ни была прекрасна и желанна ваша избранница, нельзя насиловать ее чувства, надо дать и ей шанс рассмотреть вас и определиться в своей симпатии или, что тоже бывает, и нередко, – неприязни. Другое дело, что нужно выбрать такой момент, способ и длительность появления у нее перед глазами, которые наиболее выгодно представят вас, заинтересует ее и создадут зацепку, своеобразный отправной пункт для дальнейших действий.
Хочу предупредить любителей легкой наживы: для того, чтобы гарантированно понравиться исключительно необходимой вам девушке, нужно очень долго (иногда годами!) наблюдать ее в различных ситуациях, отыскивая и анализируя базовые принципы ее существования, восприятия действительности, метафизические особенности строения ее души. Словом, необходим целый комплекс начальных знаний для нанесения неотразимого поражения, то есть вы должны настолько поразить ее, чтобы выглядеть в ее глазах неотразимым. Поэтому первый выстрел (фраза, жест, улыбка) должен быть предельно точным, иначе второй может вообще не потребоваться.
Справедливости ради должен оговориться, что сколько бы я ни теоретизировал на тему грамотного соблазнения, не такой уж я и умный, ибо в данном случае, как и в подавляющем большинстве других, инициатива не принадлежала мне одному. Внимательный читатель, вероятно, давно уже прищурился, перелистнул книгу на первую страницу, вернулся обратно, прищурился еще значительней и ждет, когда же я вспомню, что наша с ведьмонькой встреча в Японии была уже третьей по счету из всех наших встреч. Он, наверное, даже предположил, что поскольку я не помню первой встречи, то именно тогда и произошли основные события приведшие к столь протяженному во времени знакомству. Он даже, скорей всего, заподозрил, что это Тося соблазнила меня, а не наоборот, раз ей зачем-то понадобилось стирать кусок моей памяти. И потом, почему это я замалчиваю нашу вторую встречу? Не там ли корень всех благ? «А! – на вдохе осеняет смекалистого читателя. – Так он же всего-навсего игрушка в руках этой достойной женщины! А еще смеет всякие слова!»
Все верно, все правильно, но все абсолютно не так. Смекалистый и внимательный читатель безусловно правы, но для полноты картины им не хватает читателя вдумчивого, который после небольшой, но насыщенной паузы скажет: «Да их же двое! Значит, все это время они и соблазняли, завлекали, увлекали, коробили друг друга!»
Вот. Вот оно. Взаимный интерес и симпатия. Взаимное овладение сложнейшей наукой и тончайшим искусством быть естественным, не переставая быть привлекательным. Взаимное приумножение достоинств и умение ценить их и наслаждаться ими. Взаимное любование и неспособность анализировать благодаря способности любить. Аллилуйя!
В общем, по более позднему признанию самой ведьмовки, к тому времени как она появилась у ручья, она уже давно присматривалась ко мне, знала обо мне многое и потому решила, что для нее настал благоприятный момент показать себя, то есть она уже вступила в ту стадию, к которой я только готовился. Результат вы знаете.
Что касается нашей второй встречи, то я сознательно не останавливаюсь на ней в подробностях по двум причинам: во-первых, мне пришлось бы начать словами «это было в 22 веке», что наверняка настроило бы вас на игривый лад и подорвало бы доверие ко мне как к правдивому (в допустимых пределах, называемых субъективностью) рассказчику; во-вторых, речь бы шла исключительно о сексуальном фундаменте наших дальнейших (?) взаимоотношений, а об этом говорить еще рано, если вообще стоит.
Пока же предлагаю перенестись в квартиру моего соседа Степки и послушать, что он думает про это про все.