– А это, – говорит, – ноль противоречий. Все честь по чести: увлекся другой – сознайся. А сознался – будь готов к испытаниям, которые, как правило, заканчиваются разводом. А где развод, там и женитьба, потому что не лежит у меня душа к презервативам, как их ни расписывают. Да ладно бы только душа, у меня с презервативом, по секрету тебя скажу, и настроение не стоит. Короче, хошь, не хошь, а джентльменом быть обязан.
Налили мы еще по одной, задумались на некоторое время, не знаю уж, каждый ли про свое, или про общее что. Потом Степка говорит:
– Слушай, а ты уверен, что эта твоя ведьма – это та самая, которая в Японии жила? Можь, похожи просто? Ту-то как звали? Как фамилия?
Я говорю: та самая, говорю, сомневаться смысла нет.
– Как-то она мало на японку смахивает, – Степка говорит. – Да и на ведьму тоже. Вполне привлекательная женщина.
Потом еще помолчали немного, поглотали, и Степка снова говорит:
– Не переживай, – говорит, – придет она рано или поздно, никуда не денется. Любовь – она всегда приходит.
На том и напились.
* * *
Возвращаясь к походкам – совершенно необходимо, чтобы девушка попадала в кадр в полный рост. Недопустимо, когда она идет по высокой траве, или под нависающими ветвями деревьев, или, напротив, – лодыжки и плечевой пояс напоказ, а средняя часть частично скрыта, предположим, длинным празднично уставленным столом. В таких случаях лучше либо вовремя отвернуться, либо вовсе не смотреть. Первое – когда вы получили удовольствие от мгновенно увиденного, не собираясь это удовольствие продлевать и не особенно заботясь о цельности объекта; вам хватило красоты отдельного фрагмента, как хватает красоты чудно изогнутого, но быстро меняющегося облака. Не надо следить, что будет дальше – облако ведь может и растаять через миг, – надо зажмуриться и посмаковать момент. Второе – когда вы чувствуете, что не устоите перед искушением увидеть все, но опасаетесь, что это самое все может оказаться далеким от идеала; здесь лучше не рисковать и, уводя себя от возможных разочарований, отвернуться раз и навсегда.
Если же вы тешите свое самолюбие тем, что можете с полувзгляда определить, насколько хороша в совокупности та, которую вы видели лишь частично, то нам с вами не о чем даже помолчать совместно – вы глупы, самонадеянны и неопытны, ибо дерзаете поставить себя выше Природы и предугадать Ее ходы.
* * *
– Знаешь, кого я часто вспоминаю? – прервал мои размышления один из приятелей, оторвавшись от кружки пива и зорко следя за моей реакцией. Какой реакции он ждал, было понятно. Последние полчаса за столиком летнего кафе, где мы похмелялись, только и разговоров было что о жене его, которая контролирует его и так, и сяк, и наперекосяк. Мы с Максимом деликатно проявляли сочувствие при помощи незатейливых фраз типа «все они не такие», «ревнует – значит, дура» и т.п. Как только Андрей задал свой вопрос, у него зазвонил телефон с очередным истерическим ультиматумом внутри, а у меня появилось время, чтобы позабавиться вычислениями: кого же это он часто вспоминает? Честно говоря, ответ был очевиден, но считаю долгом сделать его столь же очевидным и для читателя.
Итак, жизнь Андрея наполнена отсутствием всякой романтической чепухи, сознательными отказами от всего отвлекающего, мешающего выполнению Программы становления, развития, роста. История старая как мир, с подзаголовком «Какая гадость эта ваша заливная рыба». В качестве компенсации за нестоянья под луной он имеет жену с квартирой, тещу со связями, через нее работу с перспективами, и грамоты за победы в конкурсах на лояльность.
– Целенаправленное поступательное движение, – говорит Андрей. – И тогда через пару десятков лет у меня будет сто таких любовей, как твоя…
Дело в том, что однажды мы с Тосей пришли к Андрею в гости (пока его жена была, естественно, в отъезде) и попросили попользоваться диваном, а потом все вместе пили чай на кухне. С тех пор при каждой встрече он вспоминает, как она на меня смотрела.
– Почему моя никогда так не смотрит? – выговаривал мне Андрей всякий раз, как пьянел.
– Это сильно отвлекает, – отвечал я, – от жизнепроизводства, сбивает с направлений.
Потом, как вы знаете, мы с Тосей оказались разлучившимися, что сильно укрепило Андрея в его воззрениях.
– Видишь, сколько времени ты потратил впустую, а теперь сидишь у разбитого корыта: ни любви, ни достижений.
Но стоит ему чуть притопить свою трезвость, как он неминуемо возвращается к тому чаепитию:
– Как она смотрела!.. Как смотрела…
Потом он выпивает еще и требует от меня признания торжества матери над духом, т.е. жалко ли мне, что я не дослужился до какой-нибудь должности, растратив все силы на эфемерную любовь. Сегодня он уже миновал стадию «притопить» и находился в стадии «выпил еще», поэтому было ясно, кого он часто вспоминает и каких признаний потребует. Поэтому, пока он отбрыкивался от жены по телефону, я встал и ушел. Больно стало.