3 – А хочешь, – говорит как-то Тося, – расскажу тебе историю о настоящей преданности? В этой истории женщина так любила своего мужа, что пошла на измену, чтобы сохранить ему верность.
– …???...
– Ну, слушай. Только без этих твоих ехидных замечаний и замысловатой мимики. И никаких вопросов. Сам когда-нибудь все поймешь, пока просто послушай.
Новелла об измене ради верности,
Или
Скрещение амбиций.
Давным-давно, или совсем недавно, жил-был художник, иль поэт, а то и вовсе музыкант. (Для нашего рассказа любое подойдет определенье.) Как водится, свои младые годы провел он безалаберно и бурно, что, впрочем, часто происходит с теми, кого себе в игрушки выбирает Муза. Того, кто увлечется ей не в шутку, она бессрочно держит на коротком поводке: иди, куда угодно, будь, кем сможешь, но стоит ей лишь бровью повести – готов весь мир к ногам ее сложить, отринуть все за сладкую улыбку.
Сей фокус ей вполне удался и с нашим музыкантом бесшабашным, и даже не пришлось в уловках изощряться: любовью первой заронив искру, узрела сразу: этот – вечный пленник. Лишь надо чуть зашторить мир реальный. Ну, это просто: «где же кружка?»
И всякий стал товарищем, с кем вместе он постигал азы хмельной науки, в ком отражался блеск фантазий буйных, кто тоже опаленным показался такой бесспорной красотою жизни!
И были речи, и полеты к звездам, гармоний ветры развевали кудри! За сложенные песни он имел в избытке и ласковое солнце, и вино, и хлеб. А женскую любовь, коварное мерило достижений, считал и вовсе неизбежной частью, естественным венцом удачно найденных созвучий. И мир был прост и светел, справедлив и строен: в нем воздавалось вдохновенному певцу за вдохновенье новым вдохновеньем.
Важнейшая деталь: воспринимая женщину как радостное чудо, аккорд мажорный в оде мирозданью, он даже мысли допустить не мог владеть подобным олицетворением Любви как чем-то лишь ему принадлежащим. А потому, в себе заметив ревность, когда его друзья его подруг ласкали, он на корню старался извести ее. Но все мы человечны; так иль этак, а горечь все же находила место в сердце, и хоть была подслащена обильно соком свежесорванных плодов, копилась неизбежно.