— Чем могу помочь? — спросил он, чуть раскатывая слова.
— Выдайте, пожалуйста, вашему обслуживающему персоналу мыло, — сказала Марина и кокетливо улыбнулась.
— Простите?
— Ко мне подошёл какой-то тип с морковным цветом лица, от него несло потом, а под ногтями была грязь. Я постоянно хожу в ваше кафе. И у меня сломаны обе ноги, что доставляет мне массу неприятностей, чтобы ещё расстраиваться на каких-то разгильдяев. Вы меня понимаете? — Она дотронулась до его локтя, менеджер вздрогнул, его поразило властное выражение её лица, с такими женщинами бесполезно спорить, легче выполнить всё, что они просят.
— Да, конечно. Простите, пожалуйста, за неудобство. Я сейчас всё налажу. Не хотите ли какого-нибудь десерта?
— С удовольствием, и, пожалуйста, пришлите ко мне вон того милого молодого человека. Он всегда так любезен и опрятен, что мне кажется, я попала в Америку.
Менеджер улыбнулся, слегка кивнул, но предпочёл поскорее удалиться, пока эта женщина не нашла что-нибудь неприятное и в его внешности.
— Я бы на тебе женился, — сказал Иосиф Борисович.
— Вопрос в том, вышла бы я за вас замуж.
— Как дела с налоговой? — спросил он.
— Спасибо, всё улажено. — И она протянула свёрток из разноцветной бумаги.
Там лежал шёлковый шарф, на котором были вышиты инициалы Иосифа Борисовича, он сдержанно поблагодарил. Марина обиделась и уже хотела открыть рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, как увидела, что к их столу приближается Оскар. Он нёс свежий, нахальный букет тюльпанов, который топорщился и вырывался из рук.
— Можно? — спросил он у Иосифа Борисовича.
— Спасибо, — Марина схватила букет, цветы, словно почувствовав хозяйскую руку, вмиг успокоились. — Откуда они у вас?
Оскар пожал плечами.
— Что хотите?
— Кофе, пожалуйста, и у вас есть такие замечательные пышки с заварным кремом.
— Они сегодня не очень. Лучше возьмите малиновый торт.
— Не хочу.
— Тогда шоколадный мусс.
— Вот это другое дело! Ничего не сближает людей так, как разговоры о еде!
Света ревниво наблюдала за Мариной и Оскаром. Она стала похожа на бездомную собаку, которую только что впустили в дом, вымыли, накормили вкусными косточками, положили на подстилку, а потом подняли и выкинули на помойку.
Проходя мимо, Оскар подмигнул девушке:
— Что-нибудь ещё?
— Не надо. — Света обернулась на женщину, которая накидывала шарф на шею своему спутнику. — Пойдёмте отсюда, — сказала она Николаю.
— Здесь так уютно. Я никогда не бывал в таких симпатичных местечках.
— Не местечках, а местах! Пошли, я сказала!
Николай послушно поднялся и побрёл за Светланой. Ему было совершенно неясно, почему он должен следовать за этой девушкой, но всё же ослушаться её он не посмел, а вдруг это последний шанс, и если он его упустит, завтра не будет ничего, кроме изнуряющего одиночества, обсасывающего кости одиночества.
Скрипач играл неторопливо, его правая рука была одета в чёрную перчатку, около него стояла немолодая женщина и пела надрывным голосом. В ресторане было пусто, за одним из столов сидел Владлен, напротив него расположилась Елена. Она ленивым движением отковыривала от булки семечки и выкладывала ими на тарелке цветы. Женщина всё так же лениво дёрнула тарелку, цветы рассыпались и превратились в спаханное поле, через которое бежал мужик и тащил за собой рыбу, она встряхнула ещё раз, вместо мужика с рыбой появился жеребёнок, льнущий к матери. Его хвост был вымазан навозом, и от этого он всё время брыкался. Лена подняла глаза, что-то в их остановившемся, выжидательном выражении напугало Владлена. Она смотрела сквозь него, как смотрят гадалки, различающие призраки из твоего будущего. Владлен дёрнул плечом. Музыка остановилась, откуда-то послышался громкий смех. Владлену показалось, что за его спиной прошла тень, он сильно побледнел, зубы стали стучать друг об друга.
— Ты что, увидел корень мандрагоры? — насмешливо спросила женщина, при этом выражение её застывших глаз совсем не располагало к шуточному тону.
— Прости.
— У тебя красивые часы. Что с тобой?
— Ничего. Голова болит.
— Как болит?
— Затылок.
— У меня есть анальгин.
— Не люблю лекарства.
— Почему?
— Лена, переезжай ко мне?
— Что?
— Поехали ко мне.
— Нет.
— Ведь ты этого хочешь.