— Зина, мне сегодня приснился странный сон. Он у меня из головы не идёт.
— Что за сон?
— Зина отлично толкует сны, — пояснила Марина отяжелевшему от разговоров Ивану, чья голова клонилась к её плечу.
Марина пересказала сестре, что ей снилось, Зина слушала с закрытыми глазами и покачивалась из стороны в сторону. Иван сквозь дремоту улыбался. Марина закончила говорить, Зина ещё несколько секунд не открывала глаз, Марина нетерпеливо застёгивала и расстёгивала пуговицу на кофте. Наконец Зина очнулась:
— Ты, дорогая моя, неправильно используешь свои силы. В тебе пропадает воля руководителя. Это же всё очевидно, снежная буря — беда и очищение, не верящие люди — это не верящие люди, маленькая девочка — люди, в тебя верящие. И твой долг всё взять на себя.
Иван повёз Зину домой, Марина попросила его не возвращаться, у неё раздуло живот, и просто хотелось побыть одной, собрать мысли. Её не оставлял вопрос: почему у девочки из сна было Наташино лицо? Наверное, всё-таки не она.
Глава 22
Оскар завязал потуже шнурок блестящего ботинка и продолжил следить, как рабочий в обтягивающем комбинезоне висит на верёвке и моет витрину магазина.
— Скалолаз, — прошептал Оскар, и болезненная гримаса скривила его лицо. Он почувствовал чей-то взгляд, медленно повернулся. Его рассматривал высокий мужчина, он склабился неопрятным ртом, обнажая воспалённые дёсны, и у него на шее висел шарф оскорбительно розового цвета. Незнакомец поднял чашку с кофе в знак приветствия. Оскар поёжился, стремительно встал и вышел в туалет.
В квадратном помещении, огороженном стенами невнятно-бурого цвета и запахом сухих цветов, незнакомец нагнал его. Оскар посмотрел в зеркало. Мужчина обнял его за талию и шершавым подбородком потёрся о затылок, вульгарный запах распространился по всей уборной, раздражая ноздри фальшивой ароматностью, Оскар мотнул головой, незнакомец попытался вложить ему в карман стодолларовую купюру и настырно потянул в кабину туалета. Оскар с силой стукнул его по мокрой ладони и выбежал из уборной. Он бежал по улице, а за ним ехала иномарка, из которой кричала перекошенная от ярости маска:
— Грязный извращенец! Гомик патлатый! Убить тебя, сволочь, чтобы мир не гадил.
На Оскара глядели злые лица прохожих, он чувствовал, как за его спиной смыкается ненависть, на лбу выступила испарина, отовсюду стал раздаваться свист, кто-то начал пускать воздушные поцелуи. Оскар почувствовал удар в спину, а потом земля устремилась к нему навстречу, он больно упал на колено, двое коротко стриженных оттащили его в подворотню. Оскар отрешённо смотрел на них и почему-то вспомнил, что забыл на работе зонтик. Его стукнули в живот, потом по лицу, из носа потекла кровь. Во двор въехала золотистая иномарка:
— Бей, его, бей! Переломайте ему кости. Педик! Смердь! Тварь!
— Хоть бы дождь пошёл! — тихо сказал Оскар и закрыл глаза. Удары доносились откуда-то извне, его тело отупело и не хотело воспринимать боль, секундами Оскар напрягал мышцы, чтобы начать сопротивляться озверевшим людям, которые не могли говорить, а шипели, ухали и рычали. Их огромные некрасивые руки, ноги, одетые в грязные ботинки, бились об его тело. Оскар тихо говорил, словно молясь жизни: — Вам меня не сломать! Свора шакалов, накинулись на одного. Вы слишком презираете себя, чтобы быть сильными. Вас прибило сюда плохим ветром!
Вдруг полился дождь, дышать стало легче, синие капли смывали злобу с лиц, делая их пустыми, со скатившимися глазами, с зияющими бездомными дырами. Сверху открылось окно, Оскару показалось, что выглянула Света:
— А ну, убирайтесь вон! Сейчас милицию вызову! — прокричала она.
Девушка схватила сетку с яйцами и стала кидать ими в парней, потом подняла огромный арбуз и швырнула в капот машины. Раненый автомобиль, жалобно урча, развернулся и начал удирать от падающих сверху предметов.
Оскар сел, дождь смывал кровь на землю, которая с жадностью впитывала её. Молодой человек улыбнулся, теперь он был уверен, что к нему бежит Светлана. Она подняла его на ноги и втащила в подъезд.
Марину разбудили крики, доносящиеся с улицы, она открыла глаза и не поняла, где находится. За окном шёл дождь, женщина стала вслушиваться в его сырой шелест — шум и ругань растворялись в нём. Зазвонил телефон, она перевернулась на другой бок. Телефон продолжал настаивать. Марина, укутавшись в одеяло, подошла к зеркалу, сняла трубку и положила обратно.