— В мышку, — радостно сообщила она. — Маленькую серую мышку.
Ведьма закружилась, понесла тарабарщину, страшно сверкнула черными, распахнутыми до предела очами.
«Все, заколдует! — запаниковал я. — Это же из коррактора, книги заклятий».
— Люсечка, постой! Прости придурка.
Но все полезно вовремя. Хороша таблетка больному, а не покойнику. Формалин — наоборот. Так и разъяренная Люська просто не слышала моих извинений. Она вертелась, приседала в трансе, и скоро черная ворожба попала по назначению.
Сначала закружилась голова, и мир ринулся вверх. Летели вверх дом, деревья, ведьма…
«Да это же я сморщился до вершка, даже меньше!»
Перед глазами замелькали волоски.
«Усы дрожат от страха», — рефлекторно определил и теперь испугался по-настоящему. Оглянулся в поисках спасения, но нашел лишь собственный хвост и лягушонка Васю.
— Раздавить бы тебя, — презрительно бросила колдунья, но только смачно плюнула и вернулась в избу.
Перспектива еще одной ворожбы подействовала даже на инфантильного Пифагора. Он панически трясся и активно подметал двор — не дай Бог, уличит разъяренная хозяйка в лени.
К счастью, дурной пример бывает не только заразителен, но и поучителен. Стало противно глядеть на струхнувшего фантома и понемногу вернулся рассудок.
«Ведьмы от природы ленивы, они не будут потеть на выдумку новых заклятий. Может и меня спасет ее перец?!»
— Ква, ква, — участливо пропел на ухо компаньон по несчастью.
Я что-то хотел ответить, но лишь едва слышно запищал. Правда в слабом мышином писке звучала надежда. Не удастся с перцем, так потом разнюхаем, выследим новое средство. Нет, рано падать духом.
— Пифагор, — кричала неугомонная сварливая Люська. Моя ведьма поспокойнее и повеселее. Только все они одним миром мазаны. — Опять, лодырь, забыл полить цветы.
Пифагор бросил метлу и бегом, по-утиному переваливаясь, бросился в дом. Спустя пару секунд он появился у окна. Фантом протирал пыльные листья, поливал цветы. В одном из горшков алели стручки перца. Огненные сосульки спокойно покачивались, несли заряд оптимизма и надежд.
Мы с Васей переглянулись, поняли друг друга без слов и от греха подальше ускакали с опасного двора.
Весь день Вася ловил каких-то мошек, а я перекусил коркой хлеба, застрявшей в траве. Вечером, сытые, мы дежурили во дворе, под лопухом.
В распахнутом окошке мелькала Люська. То причесывалась у зеркала, то бегала к шкафу за одежкой, примеряла наряды, меняла на новые. И, наконец, остановилась на глубоко декольтированном желтом платье из китайского натурального шелка. Зачем ведьмам, в крошечном поселке, среди лесов и болот, шикарные убранства?
Решившись на наряд, она успокоилась, приколола к волосам желтую розу, немного исправила прическу, одобрительно сверкнула в зеркало глазами и выскочила на улицу. В былые времена не грех волочиться за такой, но я знал ей настоящую цену. Ко всему еще ухажер ростом не вышел, и она могла ненароком раздавить приставалу.
Мы прошмыгнули в щель под дверью и, не тратя даром времени, засеменили ножками к заветной цели.
У окошка Вася присел и одним махом взлетел на подоконник. Вторым прыжком влетел в горшок с перцем, но дальше от него удача отвернулась. Беззубый рот не мог скусить стручок, а слабые лапки сорвать. Осталась вся надежда на мои зубы, но как добраться до стручка?
Прыгал, карабкался по стенке — безрезультатно. Только бок ушиб и вывихнул хвост. Лишь сильно грохнувшись головой, немного успокоился, огляделся и, с радостным писком, бросился к швабре. Рассеянный Пифагор забыл убрать свой инструмент.
Швабра прислонилась у стенки, рядом с подоконником. Лезть по крутому, но наклону, гораздо легче, чем по вертикали, но Пифагор уж больно наполировал черенок мозолями. Лапки скользили, а я упрямо карабкался ввысь. Сорвусь — несдобровать тоненьким Мышиным косточкам. Вернусь — век грызть корки, жить в норке, бегать от котиных лап. И я лез, соскальзывал, цеплялся когтями, зубами, ушибленным хвостом. Соскальзывал и вновь карабкался в смертельно опасную и спасительную высь.
Когда взобрался на торец деревяшки, то сам не верил, что восхождение удалось. Кому как, а по мне швабра покруче Эвереста. Как только спрыгнул с покоренной вершины на подоконник, Вася одобрительно похлопал зеленой лапкой. Есть, есть ценители настоящих скалолазов.
Цветочный горшок покорился с третьей попытки, со скользкой спины напарника. Мои коготки слегка царапали зеленую подставку, но Вася терпел. С горшка дотянулся до стручка и сразу впился зубами в черенок.