Вася предупрежден. С ним, как в связке — надежнее. Мы не зря отдали годы Лысой Горе, не напрасно учились ворожить. Так что рано радуетесь, ведьмы!
Мы крепки, да и ведьмы не лыком шиты. Они не откладывают дел на будущее, значит, скоро ударят. Возможно, ночью (любимое время нечисти). Предусмотрительно стал укреплять «бастионы»: окропил квартиру святой водой; окурил полынью, под заговоры и молитвы; протер иконы; кровать обрисовал магическим кругом и лег спать.
Уставшее тело быстро провалилось в сон. Взбудораженное подсознание строило ужасные рожи, кошмарные предчувствия ворочали с бока на бок. Когда увидел проскальзывающую в щели нечисть, думал, что еще сплю. Слишком уж сплелись кошмары сна с реальностью.
Толпа позеленевших от жажды упырей, сдуру, рвали друг у друга бутыль со святой водой и мгновенно ею травились. Их корчилось в конвульсиях с десяток, пока безмозглое отродье разобралось, определило отраву. Многие, словно ошпаренные, отскакивали от икон в стороны. Но те, что покрепче, только презрительно усмехались, сплевывали розоватую кашицу на пол и голодно цокали, причмокивали, всасывали воздух. Искали упорно, но слепо проходили мимо запертого молитвой пространства кровати. Наконец вычислили, где я, окружили кровать, стали давить и скрести когтистыми пальцами незримую стену. Защитное поле колебалось, упруго прогибалось, но пока держало.
Один из упырей прямо перед носом распахнул пасть. Желтые клыки безрезультатно вгрызались в преграду. Правда, не так уж безрезультатно, ибо мурашки пробежались по спине, зашевелились на голове волосы.
Нечисть лезла и лезла, карабкалась по спинам других душегубов и, наконец, совсем облепила расплющенными о преграду поросячьими пятаками. Магическое поле медленно-медленно, но поплыло ко мне. Улюлюканье, восторженный визг кровопийц достигли апогея. Стена морд ползла ко мне. Клыки рвали простынь, голодная слюна гадила кровать.
Тут уж я вскочил на мягкий матрас, зашептал ворожбу, включил всю энергетику на подпитку защиты. Настроился на Васю, и он подключил всю свою магию в помощь. Оскалившийся мир остановился, потихоньку пошел назад. Морды озверели: кричали, ругались, колотили неподатливый воздух кулаками.
Всю ночь звериный фронт то наползал, то сваливался с кровати. Под утро зубастые пасти обгрызли ножки кровати, от простыни осталось лишь пара лоскутков, а силы иссякли. Еще один напор — прорвут защиту. Спасла примитивная хитрость: во всю глотку заорал петушиную песню. Нечисть, не разобравшись, метнулась в щели дверей и окон, канализацию и вентиляционный колодец.
Так завершился первый день, вернее ночь, войны. А что дальше? Дальше жизнь, хоть и ухабист жизненный путь. Впрочем, мы сами протопали себе дорожки. Бежишь ли, спишь или пашешь, как вол, но всегда торишь тропинку в будущее. Кто в мечту, а кто в кошмар. Мечты можно вырвать у судьбы только верой, настойчивостью, мужеством. Моя мечта — полет, и левитация помаленьку поддается. Уверен, победа не за горами. А дальше? Новая мечта, иначе судьба сбросит в кошмар. Да, да! Вечный поиск, бой или смертельная трясина. Вечный труд души или «болото» ведьм, гибельное засасывание постели, водки, роскоши…
А вообще-то от нас зависит и судьба Вселенной. Важен каждый вдох, мысль, дело. Окунемся в пруд, а волны бегут к берегам, подтачивают их. Так и каждая мысль оставляет свой след в бесконечности Пространства.
Минут с десять помял бока под такие размышления. После сумасшедшей ночи и на обгрызенной, замызганной кровати сон уже не шел. В квартире бардак: все оплевано, вещи разбросаны, везде обрывки штор, простыней, одежды. Не хватило духа наводить порядок, махнул на все рукой и пошел проветрить ночные кошмары.
Бесцельно бродил по просыпающемуся городу, пока ноги не добрели до собора.
Никогда не мог и уже, наверное, не смогу молиться. Не могу выпрашивать. Может это гордыня? Но меня тянет, тянет в храм. Что ищу в церкви? Общения. Пусть не отвечает Он, но слышит. Он всех слышит… я чувствую… а сегодня Он ответил.
«Твоя боль, твоя беда в презрении. Ты не любишь людей».
«За что их любить?»
«Все люди, ты тоже, еще и колбасники. Кто больше, кто меньше. Ты же видишь в себе человека и чавкающее чудовище?»
«Да».
«Вот с себя и других срывай шкурку и ищи под ней не фарш, а лица. Иногда они сморщились до ненасытного поросенка, до микроба, но есть… Мир не пустыня, он полон людей. Срывай шкурки, не отчаивайся. Иди в мир с любовью… И еще, не предавай мечты — учись летать».