Автомобиль трясло на проселочных ухабах, все ругались, а я потихоньку выскальзывал из пут. Для такого трюка надо уметь управлять костями, мышцами, сухожилиями. Уж что-что, а это я умел. Кости на кистях слепил почти в одно целое, и узлы сами соскочили с рук. Кляп вытащил руками без премудростей.
Наконец машина заглохла.
«Приехали», — решил я.
Меня выволокли и сдернули мешок.
Мы были в глухом лесу на поляне. Темень, хоть глаз выколи, но скоро освоился со скудной иллюминацией, да и разогнало тучи — открылось бледное ночное светило. Правда освещение все одно оказалось слабеньким, недруги не видели, что руки и ноги уже без пут. Правда, для достоверности болтались веревки на руках.
Нырни в лес — не найдут, но об этом пока рано мечтать — вокруг полно головорезов. Поэтому ждал, пока притупится бдительность стражей.
На полянке развели костер. В его неустойчиво-пляшущем свете узнал дневного пациента, взбесившегося здоровенного борова. Он обернулся, оторвал руки от пламени и подошел ко мне. Злобно скрипнув зубами, изо всей силы ударил в живот:
— Сначала поговорим с тобой кулаками, а потом решим…
Я ожидал удар, сдержал напор кулака-кувалды щитом мгновенно напрягшегося пресса, но подыграл самолюбию громилы.
— Ой-ей-ей, — жалобно выдавил из себя, катался по полянке, корчась от мнимой боли.
Хитрость сработала, мафиози снова отвалил к костру.
«Казалось бы, цивилизованная страна, а люди столь же аморальны, как в глухих горах. Еще одно подтверждение, что знание не всегда очеловечивает. Следовательно, мой путь — путь знания — вел в тупик. Какой курс выбрать дальше?»
— Я сожалею, но придется тебя замочить, — боров вертел на веточке кусочек сала над огнем и буднично вещал на корточках спиной ко мне ужасный приговор. — Мне, правда, жаль… Но ты знаешь нашу фирму, я сам вчера сболтнул, а соседи наверняка видели, как тебя силком увезли. Будет следствие… зачем лишний свидетель? Мы тебя тут закопаем, только сальце доем. Очень жаль… Зачем ты упрямился? Конечно, сейчас поздно сожалеть, мочить пора.
Чувствовалось, что боров нервничает, что его тон и поведение наиграно, но убивать он собрался по-настоящему. Остальные тоже разыгрывали крутых и беспечно-равнодушных злодеев, да только моментами проскальзывало истеричное их состояние. У одного, даже в темноте, было видно, как дрожат коленки и руки. Еще у одного голос соскакивал с дрожи на фальцет. Все излишне жестикулировали.
Нервные палачи для храбрости приложились к стаканам.
«Вот он — мой шанс», — сверкнуло решение, и я в долю секунды обернул веревку вокруг шеи борова, уперся в его спину коленом, словно туг-душитель из индийской касты наемных убийц, и толкнул массивную тушу в костер. Еще одного недоноска оглушил, раскрошив стакан водки о его челюсть. Еще секунда, и ночь скрыла меня в густых кустах подлеска.
Погоня хрустела валежником, ругалась, раздирая одежду и кожу о сучья и кусты. Но даже до их куриных мозгов дошла бессмысленность охоты. Хруст и ругань повернули назад, к полянке. Я тоже решил проследить за обидчиками.
Из-за густого куста отлично просматривалась поляна. На краю стояло три машины, а у костра мельтешило десятка полтора возбужденных бандюг. Один, с переломанной челюстью, еще не пришел в себя, а боров скулил и ругался, пока его обгоревшую кожу чем-то мазали.
— Это ему даром не пройдет, — выдал он хоть что-то вразумительное между взвизгиваниями. — Узнайте, кто его родственники… у всех кровь выцежу по каплям.
«Зачем я вернулся? Лучше бы сидел в своих горах. Приперся — всех близких в беду окунул. Как-то надо выручать», — размышлял я.
Еще я записал в памяти номера машин, запомнил гнусные хари и потопал домой. Они были уверены, что сегодня у меня не хватит духа ночевать дома. Но я догадывался об их мыслях и решил устроиться с комфортом. Только никудышные, такие как я, отшельники ищут постель и крышу над головой. Меня, наверное, лишь могила исправит. Я даже думаю совсем не так, как положено мудрому старцу. Плебейство не смогли выкорчевать из меня мудрые ламы и годы уединения.
Утром встал с готовым решением проблемы.
Только вышел из деревни, как две машины вкатили в мой двор.
С пригорка хорошо видно, даже разглядел номера ночных преследователей. Они опять промахнулись, но я не строил иллюзий. У соседей узнают адрес брата и станут мстить за выбитые зубы, за копченую морду…