— Ты знаешь, что делать. Прощай, Амалия.
Бог дотронулся до моего лба указательным пальцем, и большой фиолетовый шар проник в мою голову, после чего отпечатался на моём позвоночнике, в самом верху, почти у головы. Я получила Печать Самопожертвования.
Я почувствовала жжение всех печатей сразу.
Я не могла оставить всё так. Я должна была выполнить своё предназначение в этой битве — я должна была уничтожить Гелиану и закрыть портал, пусть даже цена за это оказалась так велика.
Мои глаза загорелись фиолетовым цветом. Я вся стала излучать свет. Я подошла к месту, где сражались Эвиас и Гелиана.
— Остановитесь! — крикнула я.
И они остановились.
— Что с тобой, Амалия? — спросил Эвиас. В его глазах я впервые за всё время увидела испуг.
Гелиана стояла неподалёку от нас, тяжело дыша с удивлением наблюдая за происходящим. Её волосы были растрепанными, выглядела она, если честно, жалко.
Я медленно подошла к Эвиасу. Я дотронулась своими руками до его лица.
— Почему ты светишься, Амалия? — спросил меня Шаилион.
Я заглянула в его глаза со всей нежностью, которую я испытывала к этому человеку. Я встала на цыпочки и дотронулась своими губами до его губ.
Наконец-то я свободна.
— Я люблю Вас, господин Шаилион… Эвиас, — прошептала я, не отрываясь от губ колдуна, после чего я сделала шаг назад, и, заглянув в глаза мужчине, улыбнулась, и, резко повернувшись к Гелиане, пронзила девушку ярким фиолетовым лучом.
Глава 49
Портал возле замка Эвиаса резко схлопнулся, затягивая в себя всех тёмных сущностей.
Кариона сидела рядом с Марией, когда та открыла глаза. Кратт увидела друида и, со слезами на глазах, кинулась обнимать женщину.
— Всё закончилось, милая. Всё закончилось, — Кариона гладила рыдающую на её плече Марию.
В этот же момент Вельмар Гаиллан и Барн очутились возле дома Карионы.
— Смогла… — прошептал жрец, глядя на чёрное звёздное небо, и поскорее, вместе с рысью, побежал к дверям дома друида, и постучал в неё.
Ведьмы, которые сидели в позе лотоса на деревянной платформе, посреди болота, отошли от медитативного сна.
— Получилось! Получилось! — закричали они и стали обнимать друг друга.
Тем временем в ШАМиВ деканы, почувствовали, что портал закрылся, и меры защиты были сняты. Альберт Ветер и все пятикурсники, наконец, смогли выдохнуть. Новость быстро разлетелась по ШАМиВ. Ванора Грифф позвонила отцу, чтобы сообщить ему радостную новость и Аскольд очень обрадовался.
Жители Ахисэта могли выдохнуть спокойно. Опасность миновала.
Громко шумело океан. На ясном небе горели звёзды. Дул тёплый ветер.
После того, как Амалия, чья кожа излучала яркий свет, пронзила Гелиану мощным заклинанием, и та сгорела, превратившись в пыль, союзница колдуна перестала светиться и упала на песок.
Не медля ни секунды, Эвиас подбежал к девушке и прижался к её груди, чтобы услышать, как бьётся её сердце. Но оно не билось.
— Нет, не может быть, Амалия…
Мужчина пытался нащупать пульс девушки, прислушивался к её дыханию и даже использовал несколько заклинаний, но Амалия не подавала признаков жизни.
Амалия умерла. Она сделала это, чтобы спасти других. Чтобы спасти его.
Самопожертвование.
Эвиас сел возле Амалии и взял её на руки, крепко прижав к себе её бездыханное тело.
— Прости меня, — прошептал он, и слеза потекла по его щеке, — Я принёс тебе столько страданий…
Океан шумел. На пляж стала подступать ночь.
Эвиас продолжил:
— Я помню нашу первую встречу, — мужчина улыбнулся, — Ты была такая смешная! Я сразу почувствовал в тебе что-то… Не знаю, наверно, почувствовал, что нас с тобой что-то связывает, — мужчина посмотрел на лицо Амалии и поправил прядь рыжих волос.
Эвиас сделал глубокий вдох, посмотрев на звёздное небо. Он сделал глубокий вдох и прошептал:
— Конечно, я сразу понял, что ты влюбилась в меня. Этот взгляд я знаю. Я часто ловлю его на себе, — Шаилион снова посмотрел на лицо Амалии. Она как будто была живая, но спала. — Я очень виню себя сейчас за то, что не отнёсся серьёзно к твоим чувствам. Я даже не подозревал, насколько ты была искренней по отношению ко мне. Какой же я дурак, Амалия — не смотря на все свои регалии, знания, звания, годы. Какой же я дурак…
Мужчина замолчал, думая о чём-то. Ветер ласкал его лицо. Как же легко быть одиноким, даже в таком прекрасном месте. Эвиасу казалось, что его мир рухнул.