Я дрогнула от этих слов, но продолжала слушать, что говорят эти опытные люди. На минуту в комнате начался спор. Эвиас упорствовал, что он должен отправиться в Хаос, Гаиллан утверждал, что это плохая идея, а Кариона была уверена, что можно найти другой способ.
Взрослые ругаются…
Эта мысли развеселила меня, и я, как бы ни старалась сдерживать смех, всё-таки прыснула. Все тут же посмотрели на меня и замолчали.
Ой…
Наверно, надо что-то сказать… Я собралась с мыслями, насколько у меня получилось в таком состоянии, и сказала:
— Я не боюсь Гелианы. Я понимаю, что спасение Ахисэта гораздо важнее, чем возня со мной. Господин Шаилион, — я посмотрела на Эвиаса и улыбнулась ему, — Не переживайте за меня. Давайте будем делать то, что должны. Давайте искать артефакты.
Гаиллан посмотрел на меня с уважением и сказал, отпивая ароматный чай из своего стакана:
— Какая у тебя мудрая союзница, Эвиас. Такие — на вес золота! Деточка, — обратился ко мне жрец, — Мы обязательно найдём способ защитить тебя от гнева Гелианы.
— Это обязательно нужно сделать, — сказала Кариона, сев на медвежью шкуру на пол, рядом с Барном.
Как только друид произнесла это, в дверь кто-то постучал.
Глава 8
— Странно, я никого не жду, — сказала Кариона и вышла из комнаты. Барн проследовал за ней.
Через несколько секунд я услышала ругань. Некоторые слова даже удавалось разобрать:
— …и это не значит, что вы можете вот так вот врываться ко мне домой! — возмущалась Кариона.
— Мы пришли помочь девочке!..
— …ты же знаешь, что она в опасности!
— Да убери ты от меня свою кошку! Брысь, рысь!
Я не знала, кому принадлежали эти женские голоса. В коридоре послышалась какая-то возня, и вот к нам в комнату ворвались четыре незнакомые мне женщины. За ними прошла Кариона. Выглядела она крайне недовольной.
— Теперь в мой дом могут ворваться ведьмы, а я ничего не могу с этим поделать! — всплеснула руками друид.
Ведьмы? Мне не послышалось?
Я стала внимательно рассматривать незнакомок — они были укутаны в какие-то шали, покрытые инеем и снегом. Женщины стали снимать с себя уличную одежду.
— Хозяйка! — улыбчиво сказала старая на вид ведьма, — Куда убрать тулупчик?
Кариона закатила глаза, глядя на лужи, которые образовались от ботинок незваных гостей и, сквозь зубы, сказала:
— Стало быть, у всех в коридоре хранится уличная одежда.
Ведьмы сняли обувь, шапки, шарфы, шали, и одним движением руки старая ведьма отправила вещи в коридор. От другого движения исчезли лужи и снег с пола.
— Ну что, хозяйка, гостей в этом доме потчевать не принято? — старая ведьма села за стол и, посмотрев на Эвиаса, расцвела: — Господин Шаилион! Рада увидеть Вас снова! Вы меня помните?
Шаилион кивнул и ответил старухе:
— Конечно, я тебя помню, Бруда. Как дела у внучки?
— Жива-здорова, господин Шаилион! — и, обрадованная тем, что её узнали, Бруда просияла и начала накручивать на палец свою жидкую седую косу.
Я с интересом наблюдала за происходящим, так и не понимая до конца, что тут всё-таки происходит.
— Давайте перейдём сразу к делу, — сказала красивая ведьма, — Меня зовут Унайя. Я и мои сёстры знаем про портал. А ещё мы знаем, что у нашей сестры, — и тут ведьма указала на меня, — Есть большие неприятности.
Я округлила глаза от неожиданности — неужели эти женщины здесь ради меня?
— Чего ты удивляешься, деточка? — ласково проверещала розовощёкая полная ведьма, которая сидела напротив меня, — Мы — ведьмы — чувствуем друг друга, и многое друг про друга знаем.
— Дора говорит так, как есть, — подтвердила Унайя.
— Да тут невооружённым глазом видно проклятье! — кивнула самая молодая на вид ведьма, с длинной русой косой.
За столом раздался гул — женщины стали спорить, что это за проклятье и как его можно снять.
— Тихо! — прикрикнула Кариона, и за столом воцарилась тишина. Друид поставила перед всеми тарелки с едой, и сказала: — Ешьте и слушайте, что с Амалией на самом деле.
Пока ведьмы ели, Эвиас вкратце рассказал им о моей связи с Гелианой, про энергию Хаоса и про воздействие его бывшей невесты на мою жизнь. Пока он говорил, я заметила, что господин Гаиллан с интересом рассматривает полненькую ведьму Дору. Я улыбнулась. Глаза жреца блестели.
Когда Эвиас закончил рассказывать, а женщины поели, самая старая ведьма — Аглайя — сказала:
— Мы сможем защитить Амалию.