Каждый раз, когда он рядом, я нахожусь в ожидании того, что он обратит на меня внимание…
Какая я несчастная!
Душу разорвало от отчаяния, моё сердце сжалось, и я почувствовала, что по моей щеке покатилась слеза.
Время, оказывается, пролетело быстро. Прозвенел колокол. Свет в аудитории стал ярче. Я быстро вытерла слезу рукавом.
— Ну, ты как? — спросил Марк, заметивший это, и похлопал меня по плечу в знак поддержки.
— Да нормально, — улыбнулась я одногруппнику, не желая рассказывать ему о своих чувствах, — Слушай, пошли поедим. Я просто умираю с голоду!
После обеда мы с Марком разошлись по своим комнатам. Соседку я не обнаружила, чему несказанно обрадовалась — я хотела позвонить Аскольду и поговорить с ним.
Глава 25
Среди своих вещей я нашла визитку Гриффа, и решила позвонить ему на рабочий номер, потому что, судя по времени, Аскольд ещё не дома.
Я набрала нужные цифры и стала слушать гудки. Наконец в трубке раздался голос:
— Нотариальная компания, Аскольд Грифф слушает.
— Аскольд! — от радости моё сердце чуть не выпрыгнуло, — Это Амалия!
— Амалия! Дорогая моя, как ты? — голос Гриффа на том конце провода звучал радостно.
— Я в порядке, учиться мне нравится. Хотя иногда бывает сложно… — и я рассказала Аскольду, как прошли мои первые занятия: интересную историю про Мола и Дола, про то, как Наим поразил всех на ФКТ, и как мне совершенно не даются медитации.
Аскольд внимательно слушал мой рассказ, время от времени комментируя мои слова.
— У тебя всё получится, Амалия, главное — слушай преподавателей и делай всё, что они тебе говорят, — подытожил Грифф.
Я улыбнулась отеческому отношению Аскольда.
— Ты как? — спросила я у друга.
— Я как обычно, Амалия, работаю. На днях планирую зайти к тебе домой, посмотреть, всё ли там хорошо, — после чего Аскольд стал рассказывать мне какую-то забавную историю с работы, а я слушала его и улыбалась.
Грифф стал мне очень близким человеком, и, пожалуй, единственным, кому я доверяла по-настоящему. Мне очень хотелось поделиться с ним своими чувствами к декану, но мне это казалось пошлым и неуместным. Может быть, был бы Аскольд женщиной — я бы смогла рассказать ему о таких вещах… А так, придётся таскать это в себе.
Ещё минут десять мы поболтали, после чего попрощались, и я поднялась наверх, чтобы сделать домашнюю работу по медитации — господин Гаиллан сказал, что мы должны тренироваться каждый день.
Мозг совершенно отказывался освобождаться от мыслей. От этого я злилась, и медитация заканчивалась ругательствами. Не очень духовно, надо сказать. На десятой попытке я решила, что с меня хватит, и спустилась на кухню, чтобы попить чай.
Когда я села за стол, держа в руках горячую кружку с напитком, дверь в комнату открылась и в проёме показалась моя соседка. Мария неуклюже зашла в комнату, мельком посмотрев на меня, и, ничего не сказав, поднялась на второй этаж, чтобы, видимо, переодеться. Или демона вызвать. Что у таких вообще на уме?
Я поморщилась. Такое соседство совершенно не доставляло мне радости, и уж тем более, ни о каком расслаблении речи быть не может! Как я должна освобождать разум, если тут ходит человек, от которого исходят сплошные негативные вибрации?
В общем, присутствие Марии меня раздражало, и я вышла в общую комнатку, где, на мягких креслах, тут и там, небольшими группами сидели студенты «Колдовства». Я растерянно посмотрела на незнакомые лица, и уже хотела отправиться обратно свою комнату, как вдруг кто-то окликнул меня по имени. Это был Ветер.
— Привет, Альберт, — обрадовалась я своему знакомому.
— Как первый день прошёл? — спросил меня пятикурсник.
— Мне нравится, очень интересно всё, — искренне ответила я, и добавила: — А что у тебя?
— Да ничего особенного, — и Альберт задрал рукав своей рубашки, — Немного, правда, поцарапался.
Я посмотрела на руку Ветра и ахнула — от локтя до запястья она была полностью покрыта бинтом, который был красным от крови.
— Что случилось, Альберт? — я обеспокоенно посмотрела на парня.
— Постигаем тайны Хаоса, — загадочно улыбнулся мне Ветер, после чего предложил пойти с ним до больничного корпуса. Ему нужно было поменять повязку.
Я согласилась. Всё равно делать нечего, в комнату возвращаться не хочется, а до ужина ещё есть время. Да и вообще — Альберт — приятная кампания.
Когда Ветер вышел с перевязки, мы отправились посидеть в парк.
— Я вдруг вспомнила, — сказала я, когда мы сели на одну из скамеек, — Тогда, в холле, ты начал говорить мне что-то про трагедию, которая случилась восемнадцать лет назад. Что произошло-то?