Я сжала его ладонь и потянула Торина к зеркалу в коридоре. В отличие от него, я не ношу всегда с собой артавус и не создаю порталы везде и всюду. Мы остановились у зеркала, и я внимательнее присмотрелась к его выражению. Как вдруг заметила кое-что. Его ухмылка показалась мне натянутой.
— Ты ведь не ревнуешь к нему, правда?
Он скривился.
— К Эрику? К этому показушнику, который вечно появляется, когда его не звали, спасает всех и исчезает, оставляя нас в долгу перед ним, даже если в этом не было никакой необходимости?
Сложно сказать, говорил ли он это в шутку или серьёзно.
— Знаешь, один мой знакомый сказал очень мудрые слова: ревностью страдают только глупые и неуверенные в себе.
Он провёл костяшками по моей щеке.
— Дурак какой-то.
Теперь я уверена, что он просто забавляется.
— Ладно, дурашка, ещё увидимся. Поговорим ещё про Джейса и крушение самолёта. — Я передёрнула плечами. — Надеюсь, то видение было у меня последний раз. У меня уже есть всё необходимое… Ну, то есть, вся нужна тебе инфа.
Я приподнялась на носочках и чмокнула Торина в губы.
Феми была на кухне одна, когда я вернулась.
— А где мама?
— Она с твоим папой и Эриком.
Я села за стол и начала есть приготовленный Торином ужин, не сводя глаз с двери.
— То есть наша еда для тебя уже недостаточно хороша? — уколола Феми.
— Было ещё слишком рано для ужина. Да и Эрик ест за пятерых. Надеюсь, после него хоть что-то осталось.
Феми засмеялась.
— Ничего, мы ещё приготовим.
— Как давно мама туда зашла?
— Минут пять назад.
Меня охватили смутные подозрения. Я активировала руны скорости и оказалась у двери в кабинет через секунду. Постучалась и открыла дверь, не дожидаясь ответа. Как я и думала, Эрика там уже не было.
17. УЛЬТИМАТУМ
Я была абсолютно уверена, что Эрик вернётся, но увы. Попросила Оникс найти его, но кошка вернулась недовольная, потому что у неё не получилось.
— Он появится, когда посчитает, что тебе нужна его помощь, — попытался успокоить меня Торин, за что был награждён убийственным взглядом.
Он позвал меня на шоппинг в воскресенье, чтобы отвлечь от мыслей об Эрике. Торин знает лучшие места, где какие магазины и рестораны сейчас открыты.
Я выбрала несколько кожаных курток и пар перчаток, прикольный чокер с шипами в готическом стиле и милый напульсник. Ещё выбрала подарок для Торина и оплатила, пока он не видел.
Вечером воскресенья, когда мы вернули, я постучалась в кабинет. Мама открыла, но не впустила меня пожелать папе спокойной ночи, а просто вышла. Я достала шарф, купленный ей в подарок, и сама накрутила его вокруг её шеи. Она потёрлась щекой о ткань и улыбнулась. Натуральный шёлк.
— Спасибо, милая. Идём. Я приготовлю чай.
— С папой всё хорошо? — спросила я, пытаясь заглянуть в комнату перед тем, как она закрыла дверь.
— Он сейчас отдыхает.
Она взяла меня за руку, но я не сдвинулась с места.
— Я хочу увидеть его, мам. Я и ему купила кое-что.
Она вздохнула, кивнула и открыла дверь. Папа полулежал на подушках. Он выглядел очень уставшим.
— Привет, — произнесла я.
Он похлопал по краешку кровати и, когда я села, взял меня за руку. Его ладони были тёплыми и сухими, а кожа тонкая как бумага.
— Со мной всё в порядке, — ответил он на мой невысказанный вопрос.
Я внимательно рассматривала его лицо.
— Точно?
Кивок.
— Где ты была сегодня?
— В Нью-Йорке. Мы с Торином пробежались по магазинам. — Я достала из пакета халат и встряхнула его. Мягкий, пушистый, с папиными инициалами. И его любимого цвета — зелёного, прям как мамины глаза. — Подумала, что тебе понравится. О, ещё мы посмотрели «Отверженных». Очень классно, уверена, тебе бы тоже понравилось.
Он улыбнулся.
— Я рад, что у тебя есть возможность вот так проводить выходные. Мы с твоей мамой в своё время тоже много путешествовали. Только мы обычно пользовались самолётом.
Я закатила глаза. Его недоверие к сверхъестественному миру возникло задолго до моего рождения.
— Я бы хотела… — Запнулась на полуслове. — Ладно, неважно.
— Нет уж, договаривай.
Это слишком глупо и по-детски.
Папа подался вперёд и развернул мой подбородок к себе.
— Выкладывай.
— Я бы хотела посетить несколько мест вместе. Вчетвером.
— Возможно, когда-нибудь. Кто-знает… — таинственно ответил он.
— А что насчёт тебя, пап? Если бы ты мог задать только одно желание, — я не смогла выдавить из себя слово «последнее», — то каким бы оно было?
— О, это просто. Я бы хотел проводить тебя к алтарю и официально передать тебя тому, кто будет любить тебя, холить и лелеять, наполнять твою жизнь радостью и смехом. Тому, кто будет готов ночами не спать, переживая за тебя, и поседеет чуть раньше времени. — Он усмехнулся. — Это моё самое сокровенное желание.