Я замотала головой.
— Нет, я не стану этого делать.
— Станешь, Лоррейн, — настаивала всё тем же приторно-сладким голоском Кэти. — Воспользуйся своими силами прямо сейчас, пожелай этого. Создай новые воспоминания и замени ими те, которые нужно стереть. Валькирии закончили свою работу здесь.
Помогать людям и исцелять лес могут и ведьмы. Но стирать память — это уже компетенция Норн. Я отказываюсь занимать их сторону.
— Нет! — заявила я.
— Да, — продолжала Кэти. — ты одна из нас. Иначе все твои усилия пойдут насмарку, всё, что ты сделала во благо других, окажется зря.
— Вы сказали, что не вмешиваетесь в работу других Норн, — напомнила я.
— Но если Норна отказывается признавать себя такой, значит, она не Норна, верно? — уточнила Мардж. — Подумай, что будет со всеми теми людьми, которым ты помогла.
— Или теми, которых ты могла бы спасти, если сумеешь предотвратить авиакатастрофу в следующие выходные?
Одна за другой они исчезли. Тот, кто пытался прорваться в помещение, наконец, смог распахнуть дверь.
Я активировала руны невидимости. Перейдя на сверхскорость, схватила гобой и проскользнула мимо мистера Заковски, который хмуро оглядывал учительский кабинет. Будучи всё ещё невидимой, я прошла в самый конец класса, открыла футляр и собрала гобой. К тому моменту, как учитель вернулся обратно в класс, я уже стояла у своего места.
— Извините за опоздание, — громко сказала я.
— Ты заходила в мой кабинет? — спросил мистер Заковски.
Я покачала головой.
— Нет, я только пришла. У меня сломалась трость для гобоя, и я ходила к шкафчику за запасной.
Мистер Заковски перевёл недовольный взгляд на Грейс Шефард, и сразу стало понятно, кто увидел, как я зашла в учительский кабинет, и сообщил мистеру Заковски. На её лице отразилось замешательство. Возможно, я могла бы её пожалеть, но мне своих проблем с Норнами хватает. Я отказываюсь верить их словам. Мне что, теперь нельзя вообще коммуницировать с людьми?
Что они сделают, если я не подчинюсь? Откроют охоту на всех, чьи судьбы я изменила?
Меня накрыло осознание своих безрадостных перспектив. Я играла на гобое, не слыша ни звука. У меня есть два варианта: либо я приму свою роль Норны и начну действовать по их указке, либо проигнорирую предупреждение и позволю людям умереть.
Должно быть, играла я всё занятие хорошо, потому что мистер Заковски ни разу не сделал мне замечание. У него абсолютных слух, он всегда с лёгкостью определяет, кто фальшивит. Выходя из музыкального класса, я увидела Бо, у которого тоже закончились уроки.
Должна ли я отменить сегодняшнее занятие? Сказать, что больше не буду ему помогать?
Как только эти вопросы всплыли в моей голове, я сразу поняла, что не могу его бросить. Что там сказали старые кошёлки? Любое моё действие, даже самое незначительное, меняет судьбы? Я на это не куплюсь.
— О, Рейн, — сказал Бо, когда я поравнялась с ним. — Так ты играешь на гобое?
Тоже мне Эйнштейн. Я скосила взгляд.
— Нет, просто ношу с собой для красоты.
Он фыркнул.
— А я играю на гитаре.
— Я не видела… — у тебя дома гитары, — как ты играешь. Хоть одну композицию сыграть сможешь? И, прошу тебя, только не говори, что мечтаешь стать рок-звездой. Лучше оставайся профессиональным игроком в бейсбол.
Он засмеялся.
— Ты чуднАя.
Ты даже не представляешь насколько.
— Увидимся вечером.
Он нахмурился.
— У тебя всё хорошо?
Я сделала вид, что задумалась на секунду.
— Ага. До скорого.
Интересно, в какой момент я должна стереть память? Надеюсь, после того, как я закончу помогать Бо? Он ведь забудет, как мы с ним занимались. Чем же заполнить пробелы?
Сондра и Кикер стояли на крыльце, когда я вышла из школы.
— Смотри, кто уже ждёт, — произнесла Кикер и указала пальчиком в сторону Торина.
Он пересекал дорогу. За моей спиной закрылась дверь. Кто-то позвал меня по имени, но всё моё внимание было сосредоточено на Торине. Я пробежала оставшиеся ступеньки и прыгнула в его объятия. Слёзы грозили брызнуть из глаз.
Он поднял меня на руки, и я уткнулась носом в его шею. На прошлой неделе, когда он уносил меня от Бо, мне было неловко. Но сегодня мне уже всё равно. Когда я закончу свои дела здесь, никто из них уже ничего из этого не вспомнит.
Эндрис подошёл к нам и спросил:
— Что-то случилось?
— Да, — сказал Торин. Он усадил меня на мотоцикл, убрал волосы от лица и посмотрел в глаза. — Что бы это ни было, я со всем разберусь.