— Женщины в моё время были ужасными ханжами и отказывались разговаривать о сексе, — сказала мама. — Но я не такая.
— Мама… — прошептала я.
— В первый раз может быть страшно, Рейн, но потом всё будет лучше и лучше, — продолжала мама.
— Не надо, — застонала я, чувствуя, как горят щёки.
— Я позаботилась о том, чтобы ты оставалась невинной до первой брачной ночи, так что я могу собой гордиться и соблюсти все традиции.
— Не забудь, что Рейн сделала хороший выбор, — добавила Феми. — Большинство парней не стали бы ждать.
— Большинство девушек тоже не стали бы ждать с таким парнем, как Торин, — отметила Ингрид. Они все рассмеялись.
Я закрыла руками лицо, мечтая провалиться сквозь землю. Спустя ещё пять минут этой пытки они помогли мне надеть босоножки с кристаллами и отошли. Мама прижала руку к груди, её глаза наполнились слезами.
— Моя малышка, — прошептала она. — Ты выглядишь как принцесса.
— Мы хорошо постарались, — сказала Феми. — Ещё и в такие сжатые сроки.
— Теперь-то я могу посмотреть? — нетерпеливо спросила я. Они все втроём кивнули. Я развернулась. Первой реакцией было: это не я. Девушка в отражении никак не могла быть мной. Она самая настоящая принцесса.
— Пойду проверю, как там твой папа, — быстро произнесла мама, но я услышала, как дрожит её голос.
— Мам, подожди! — позвала её, пока она не успела выйти, и обняла. — Спасибо, что всё организовали. Ты лучшая мама, о которой только могут мечтать девочки.
— Ох, милая, это всё из-за меня. Если бы не я, всего этого бы…
Я прижала палец к её губам.
— Мы не будем их обсуждать. Только не сегодня. Не забывай, что если бы не ты, я бы никогда не встретила Торина.
Мы снова обнялись. Она вышла из комнаты. Следующей была Феми. Ингрид тем временем переодевалась в нежно-голубое платье.
Кора перестанет со мной разговаривать после этого. Мы никогда не обсуждали наши будущие свадьбы, но я уверена, что она хотела бы быть моей подружкой невесты.
Мама вернулась с букетом высушенных бело-голубых цветов.
— Что-то старое и что-то голубое4, — прошептала она. — Этот букет я несла, когда выходила замуж на твоего папу. Я сохранила его до это самого дня.
Я не могла говорить. Боялась, что если попробую, то расплачусь.
Мы подошли к лестнице. Меня охватывали одновременно волнение, страх и предвкушение. Мы начали спускаться по кручёной лестнице цвета слоновой кости с перилами из полированного чёрного дерева. У главного входа возвышались высокие чёрные колонны с вставками из слоновой кости и золота у основания. Но я вмиг позабыла обо всём этом, когда увидел папу.
Слёзы подступили к глазам.
Он стоял у подножия лестницы, его внимательный взгляд был полон любви и гордости. Поскольку он не проходил химиотерапию, как большинство болеющих раком, его густые волосы были аккуратно уложены. Длиной они почти достигали воротника рубашки. Никогда он их ещё так не отращивал. Не знаю, почему я придала этому такое значение сейчас. Он выглядел хрупким и измождённым, но всё же лицо было полно жизни. И вообще он выглядел роскошно в смокинге. Когда я подошла ближе, его глаза заблестели от слёз.
— Тыковка, — прошептал он.
— Говорила же, что твоё желание сбудется, — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы.
— Какое желание? — спросил Эрик, стоявший в дверном проёме справа от нас с фотоаппаратом в руках. Он здесь! Он поднял «Никон» к лицу. — Улыбочку!
Он сделал фото и обнял меня, после чего подставил плечо папе, чтобы тот мог опереться.
— Нет, сынок, — сказал папа. — Я сам. Я проведу её к алтарю и лично передам в руки Торина. — Он усмехнулся, но это прозвучало слабо, как будто сил у него было едва-едва. Он прочистил горло и добавил: — Пусть только попробует обидеть тебя.
Я взяла его за руку, одна слезинка всё-таки побежала по щеке.
— Никогда, папа, ты же его знаешь.
— Я за ним прослежу, — пообещал Эрик. — Ещё фото?
— Погоди, Эрик. Никаких слёз. — Мама сердито смотрела на меня, хотя видно было, что она сама пролила уже несколько. — Ты же не хочешь испортить макияж. — После нескольких фоток она поправила мою фату, поцеловала папу и шепнула ему: — Если нужна моя помощь, Тристан…
— Нет, любимая. Я выполню обещание, которое дал себе в день её рождения. Идите. С нами всё будет хорошо. — Он похлопал по моей ладони. — Верно, тыковка?
Я кивнула.
Он шёл медленно, я подстроилась под его темп. Каждые несколько шагов я чувствовала, как по его телу пробегает дрожь. Мне хотелось предложить ему кресло-коляску, но затем я вспоминала слова, которые он сказал, и решимость в его глазах и понимала, что этот путь он пройдёт до конца.