— Ты такая сладкая, — прошептал я. Мне хотелось заменить палец языком.
— Торин, — застонала Рейн, раздвигая ноги шире, пока я продолжал поглаживать её.
— Я здесь, Веснушка, — выдохнул напротив её кожи, продолжая целовать каждый дюйм, продвигаясь всё ближе и ближе к груди. — Ты безумно красива. Идеальная.
— Отпусти мои руки, — взмолилась она.
— Ещё рано.
Если она будет трогать меня, я не смогу остановиться и сделаю её своей. Не самое мудрое решение, пока мы не разобрались с действием её ведьминской магии.
— Пожалуйста. Мне… мне нужно…
Я сомкнул губы вокруг её соска, втягивая его сквозь ткань. Рейн дёрнулась и снова попыталась высвободить руки.
Она уже была близка к оргазму, я понимал это по её реакции. Дёрганные движения, затруднённое дыхание…
— Торин, — простонала она.
Я только-только ввёл в неё второй палец и начал тереть её бугорок большим пальцем. Руны задвигались под её кожей, словно живые татуировки. Она неосознанно активировала их. Они ярко горели, как тысяча звёзд. Они сделают её оргазм ещё ярче. Рейн дёргалась и извивалась, пока внезапно не затряслась, громко крича.
Я накрыл её рот поцелуем, чувствуя, как дрожь всё усиливается и усиливается, а затем стихает. Я не переставал гладить её, но отпустил руки.
Прошло некоторое время, прежде чем она открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Они снова стали нормальными. Как я люблю её ореховые глаза.
Рейн протянула руку и погладила меня по щеке.
— Зачем ты связал мои руки? — спросила она.
Я ухмыльнулся.
— Мне нравится смотреть, как ты теряешь контроль.
Её щёки порозовели. Интересно, что теперь, когда она больше не под влиянием магии, она засмущалась.
— Прежде ты не мешал мне трогать тебя.
Я прижался губами к её костяшкам. Теперь, когда мы разобрались с её проблемкой, вернулась моя. Гнев сдавливал грудь, засасывая меня обратно в то тёмное жуткое место, где не было ничего, кроме мести. Сердце заныло, мысли заволокло туманом. Я заключил Рейн в объятья и крепко прижал к себе. Мне нужно как-то вернуться к свету.
И словно бы зная, что со мной происходит, Рейн гладила меня по голове и спине, оставляя сладкие поцелуи на моих плечах. Мне хотелось остаться в её объятьях навечно. Как бы сильно я ни желал её тело, нужнее всего мне её любовь. Её ласковые прикосновения успокаивали мою внутреннюю дрожь. Её глаза могли выразить многое без слов, разделяя мою боль. А её поцелуи возвращали мир в моей душе.
Острая боль ушла, сменившись слабым зудом где-то на фоне. Почувствовав, что могу говорить спокойно, а не как полный псих, я отстранился, чтобы посмотреть в её глаза, полные любви.
— У тебя был побочный эффект от использования магии, и поэтому тебе нужна была моя помощь. Я не хочу, чтобы ты была под влиянием магии, пока мы занимаемся любовью, — произнёс я.
Её глаза распахнулись.
— Ты… мы… будем?
В её голосе слышались нотки восторженного предвкушения. Мне было жаль её разочаровывать. Я мягко прижался к её губам.
— Не сегодня. Давай ты сделаешь нам горячий шоколад, и мы поговорим. А мне пока нужно охладиться.
Как всегда с тех пор, как я встретил Рейн. Регулярный холодный душ и нездоровые отношения с собственной рукой. Но всё же плюсов куда больше этих маленьких неудобств. Я прижался губами к её виску, после чего встал и снял с себя футболку.
~*~
РЕЙН
Смотреть, как Торин снимает футболку и остаётся полуголым, это всё равно что смотреть, как кто-то разворачивает твою любимую шоколадку, не собираясь делиться с тобой. Я хотела сама развернуть и съесть. Когда же Торин потянулся к ремню, я сглотнула.
Он помедлил, поднял глаза на меня и изогнул бровь.
— Ты так и будешь смотреть? Уверена?
Его кокетство меня не обмануло. Ему сейчас больно. Я видела это по глазам. Я чувствовала это, когда его трясло от злости в моих объятьях. Я была под действием стихийной магии, и Торин помог мне с этим справиться. Он всегда так делает: подавляет свою боль, чтобы позаботиться обо мне. Теперь моя очередь.
— Вперёд, — ответила я.
Он ухмыльнулся и тут же стянул с себя всё остальное — и штаны, и нижнее бельё. Я уронила челюсть, но сексуально неудовлетворённая, очень девственная часть меня обрадовалась. Я ещё ни разу не видела его голым. Чёрт, да я ни одного парня не видела голым.