— Всё хорошо, любимая. Я рядом. Тише, тише.
Я прижалась к нему сильней, пока его тепло не разогнало онемение, охватившее моё тело.
— Что произошло, Феми? Хоук открыл портал посреди футбольного поля и сказал, что мне нужно срочно вернуться.
— Пусть лучше Рейн объяснит.
— Если кто-то её хоть пальцем тронул, я должен знать. Если кто-то сказал что-то, что её расстроило, я должен знать. Мы же договаривались. Объяснения могут подождать. Главное — кто. Это были Норны?
Феми пробормотала что-то на своём родном языке.
— Она в порядке, Торин. Просто слегка перенервничала. Рейн, если ты не заметил, у нас крепкий орешек.
— У каждого есть свой предел. Что она делала перед тем, как…
Я подняла голову, и он замолк. Он взволнованно разглядывал моё лицо, тени кружили в его глазах. Я подумала о том, что могу его потерять, и тошнота вновь подкатила к горлу. Я сдержала её.
— Уже всё нормально. Мне просто нужно было, чтобы ты меня обнял.
Он провёл костяшками по моей щеке.
— Это сделали Норны?
Я замотала головой и решила закрыть эту тему единственным известным мне способом. Я поцеловала Торина, и время остановилось. Страх и тревога сменились спокойствием, которое быстро переросло в страсть. А может, это его неуёмная потребность быть уверенным, что со мной всё хорошо, делала его таким жёстким и жадным. Я не жаловалась. Я просто вцепилась в него и позволила его поцелуям затмить образ самодовольного чернокнижника в моей голове.
Когда мы вернулись в реальность, в машине, кроме нас, уже никого не было. Феми уже припарковалась у дома и вышла. Торин надавил большим пальцем под моим подбородком, вынуждая меня поднять голову, и ещё раз пристально осмотрел моё лицо. Буря в его глазах продолжала бушевать, но уже казалась не такой зловещей.
— Мне нужно знать, что произошло, — прошептал он.
Я кивнула. Мы поклялись ничего друг от друга не скрывать. Он первым вышел из машины и потянул меня за собой, поднимая на руки.
— Я могу идти, — запротестовала я.
— Знаю. — Он внимательно посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Но меня бесит, что я не могу быть всё время рядом с тобой, так что позволь мне эти маленькие радости. — Он понёс меня к дому. — К тому же ты весишь как пушинка. Здравствуйте, миссис Рутледж.
— С Рейн всё хорошо?
Мне показалось, или в её голосе послышалось искреннее беспокойство?
— Она подвернула лодыжку, — не моргнув и глазом соврал Торин, — но я о ней позабочусь.
— Я могу чем-то помочь? — спросила она.
Я застонала. Торин усмехнулся.
— Нет, спасибо, миссис Рутледж. Это очень мило с вашей стороны, но я справлюсь.
Это уж точно. Что бы ни говорил его отец, мы с Торином всегда поддерживали друг друга. Что же касается миссис Рутледж, то за последние несколько месяцев её отношение ко мне немного оттаяло с тех пор, как она узнала о болезни моего папы, но она всё ещё оставалась не слишком приятным человеком: лезла не в своё дело и следила за каждым моим шагом из своего окна. До сих пор удивляюсь, как у неё ещё не возникли вопросы, откуда у нас дома вечно столько народу, если никаких машин не приезжает.
Дверь открылась ещё до того, как мы успели дойти. На пороге стоял Эндрис.
— Она в порядке?
— Нет, — сказал Торин.
— Да, — одновременно с ним ответила я, пытаясь скрыть своё подавленное настроение. — А ты что здесь делаешь?
Я глянула через плечо Торина на Эндриса, закрывшего за нами дверь.
Тревога затуманила его карие глаза. Но тут он заметил мой взгляд и подмигнул.
— Не мог упустить шанс полюбоваться на романтика Торина.
Я заёрзала, чтобы Торин опустил меня на пол, но тот только крепче сжал руки, продолжая идти на кухню. Я уже было открыла рот, чтобы попросить Эндриса уйти, но тут вдруг подумала, что он может мне понадобиться.
Как только Торин услышит про Графа, он впадёт в ярость. А то и захочет броситься на его поиски, что, возможно, и было хитрым замыслом Чернокнижника с самого начала. Эта мысль пришла мне в голову, пока мы ехали в машине, и чем дольше я думала об этом, тем правдоподобнее мне казалась эта версия. Граф всегда был скользким и коварным. Но это не означает, что все его слова были неправдой. Кое в чём он прав. Если я когда-нибудь оставлю Торина и присоединюсь к Норнам, Торин потеряет всё: и разум, и душу.
— Он имеет в виду, что после вчерашней ночи мы договорились, что, получив сигнал, мы тут же оповещаем остальных, — пояснил Блейн из кухни. Я чуть не свернула шею, когда попыталась посмотреть на него.