Феми и Ингрид продолжили обсуждать свои прошлые миссии. С её светло-голубыми глазами и золотыми локонами Ингрид легко могла бы стать моделью, но за свою жизнь она побывала кем угодно, но только не моделью. Чаще всего она выбирала работу, связанную с людьми: учительница, сиделка, социальный работник, продавщица, адвокат, терапевт. Феми тоже отлично ладила с людьми, но терпеть не могла работу в организациях. Вот почему она ухаживала за папой на дому, а не работала в больнице. Она отличалась нетипичной красотой, что привлекает многих мужчин. Голубые глаза, бронзовая кожа, чёрные короткие волосы, миниатюрная фигура и неординарный характер. Я легко могла представить, как она крутит и вертит каким-нибудь бедолагой.
— Примерно раз в пятьдесят лет я открываю магазинчик и продаю всякие магические штучки, — продолжала Феми. — Где бы я ни жила. Ещё я часто работала с артистами, которым требовалось духовное наставничество до или после выступлений. За нескольких из них я вышла замуж.
После долгого разговора мы оставили Оникс внизу с Феми, а сами вернулись наверх. Ингрид отодвинула одеяло Оникс, покрытое чёрно-серой шерстью, и забралась на подоконник. Я плюхнулась в кресло. Бо придёт не раньше семи.
— Насыщенная у тебя была жизнь, — отметила я.
Ингрид улыбнулась.
— И у тебя такая будет. Ты только начинаешь.
Она терпеливо ждала, когда я начну рассказывать. Это мне в ней нравится. Она совсем не давит. Когда сообщила ей о повышении Торина, она побледнела. К тому моменту, как я договорила, она уже нервно расхаживала по комнате.
— Это объясняет, почему Эндрис так странно себя вёл с тех пор, как мы вернулись из Флориды. Я-то думала, что это из-за…
— Из-за чего?
— Во Флориде я познакомилась с классным парнем, но Эндрис отнёсся к нему с подозрением и устроил неприятную сцену. — Ингрид покачала головой. — Стараясь меня защитить, он порой перегибает палку, и это сводит меня с ума.
— Как думаешь, отношения между вами двумя могут вылиться в нечто большее?
Она хмыкнула.
— Ты уже спрашивала меня об этом.
— Возможно. Наверно, я просто надеюсь, что однажды вы оба проснётесь и осознаете, как много вы друг для друга значите.
— Я так не думаю. Когда-нибудь, через много лет — может быть, но я перестала на это надеяться, когда поняла, что он никогда не остепенится. Вот почему я хотела перебраться в Нью-Йорк. — Она вернулась к окну, откуда было видно дом Торина. Свет всё ещё был выключен. Она снова развернулась ко мне. — Можешь узнать у Торина, планирует ли он подобрать Эндрису нового напарника?
— Он упоминал об этом. У тебя есть какая-то конкретная кандидатура на уме? — Ингрид вздёрнула идеальную бровь. — Например, ты. Ну, то есть, ты никогда не задумывалась о том, чтобы стать Валькирией?
Она скривилась.
— Не особо. Не люблю иметь дело с душами. Но я не против помогать Торину готовить новых Бессмертных. Мне нравится обучать других.
И так она сможет остаться рядом с Эндрисом. Что бы она ни говорила, а он ей нравится. Вот только он продолжает менять мужчин и женщин как перчатки.
Прощаясь с Ингрид, я была уверена в одном: наша небольшая компания постепенно распадается.
Я доделала домашку и спустилась поужинать. Оникс сидела на столешнице и наблюдала за нами. Я отдала ей несколько кусочков своего стейка.
Когда мы ужинали, пришла мама.
— Слезь со столешницы, Оникс! — согнала она кошку. Оникс этому не обрадовалась и очень быстро убежала по лестнице. Мама пошла ужинать с папой, но снова вернулась, когда я мыла посуду. Было без десяти семь.
— Так что это за мальчик, с которым ты собираешься заниматься репетиторством?
— Смертный, которому нужна моя помощь, — кратко ответила я. Феми всё ещё сидела в зоне слышимости.
— Зачем тебе это? Разве у тебя недостаточно своих дел?
— Ему нужна помощь, мам. Я не хочу, чтобы у него были проблемы.
Она внимательно посмотрела на меня и затем вздохнула.
— Сколько раз в неделю?
— Сегодня, завтра, в воскресенье. На следующей неделе так же. Если он всё сдаст в пятницу, на этом закончим. Если ему понадобится моя помощь до конца семестра, я готова.
Мама снова вздохнула.
— Хорошо. Ладно. Помоги ему. Но лучше поговори с Торином, чтобы занятия можно было проводить у него. Здесь слишком много всего происходит, чтобы переживать из-за присутствия смертного.
Я поднялась наверх, чтобы взять свой экземпляр «Алой буквы». У Торина всё ещё было темно, но я не переживала. Теперь, когда Граф — не помеха, мне стало намного легче дышать. Наверняка он уже успел размечтаться, как Торин обращает его в Валькирию и помогает ему собрать армию Бессмертных. Он похож на типа, страдающего манией величия и замышляющего захватить мир.