Беллума приступила к исследованию: маленькие ручки осторожно оглаживали худощавую фигуру: широкие плечи и спину с россыпью подростковых прыщей между лопатками, длинную шею, грудь, покрытую нежным сивым пушком, жилистые руки с музыкальными тонкими пальцами, плоский живот, символы мужества, удобно угнездившиеся в таких же как на голове светлых волосах, подтянутый зад, длинные ровные ноги.
Марк и Аварития терпеливо ждали, стараясь дышать потише. Они заметили, что Беллума становится всё мрачнее. Она смазала руки мазью из приготовленной баночки и начала работу заново, тихонько читая заклинание на древнем языке. В комнате появился странный запах, словно кто-то забыл вынести мусор.
- Проклятье! – выругалась Беллума отстраняясь.
- Его прокляли? – переспросил Марк.
- Да нет, - досадливо поморщилась женщина, - Не могу понять. Он весь серый.
- А мне кажется нормального цвета, - высказала мнение Аварития.
- Он внутри серый, - пояснила Беллума. Аварития помрачнела. Такой вердикт не сулил ничего хорошего.
Несколько минут все хранили молчание. Беллума что-то прикидывала в уме, растирая друг о друга ладони, чтобы не терять полезную энергию.
- Ладно, попробуем по-другому, - объявила пожилая дама. Она подошла к столу и от души плеснула в стакан жидкости из оставшейся банки, затем добавила туда же горсть мази из первой, а напоследок от души плюнула в получившееся месиво.
- Белла! – подпрыгнул в кресле Марк, - Меня сейчас стошнит!
- Ну, тогда закрой глаза и не смотри, - ответила Беллума, - Ты мне сейчас понадобишься.
Женщина энергично перемешала зелье, время от времени просматривая на свет. В стакане плескалось бледно-бурое нечто. Наконец, Беллума поставила стакан на стол и тихонько подула сверху. Жидкость мгновенно стала прозрачной, словно бы попала в комнату из самого чистого горного родника.
- Нормально? – женщина показала стакан Марку. Тот в ответ только крякнул.
- Мальчик, ложись на диван, - проворковала Беллума. Похожий на большую заводную куклу Эдгар выполнил команду. Собственная нагота его ничуть не смущала.
Приподняв голову юноши, Беллума напоила его зельем и посмотрела на часы.
- Марк, держи-ка ему ноги, - Обратилась она к зятю, - А ты, Рита, руки и по возможности голову. Я пошла.
Дождавшись, пока все займут указанные позиции, она склонилась над Эдгаром и запела. Руки летали над распростертым телом, сплетая пальцы в причудливые фигуры, по комнате то и дело проносился сквозняк, замигала лампочка.
Эдгар закричал от страшной боли, скручивающей по очереди все органы, кости и мышцы. Неведомая сила терзала, выворачивала наизнанку и без того избитое тело, по венам разливалось жидкое пламя. Он изо всех сил забился в тисках, удерживавших страдающее тело на одном месте, но так и не смог вырваться. Воздух с хрипами вырывался из горевших легких, а из того, что раньше было желудком вдруг поднялась липкая мерзкая волна.
- Рита, таз давай, - услышал он на границе уплывающего сознания.
Что-то резко дернуло вверх гудящую голову. Эдгара вырвало. Черно – зеленый фонтан с остатками бутербродов извергся в заботливо подставленную посуду.
- Тьфу, Белла! – снова прокомментировал кто-то.
И стало легче. Исчезли железные пруты, пронзившие тут и там его тело, погас адский огонь, прожигавший кровь, стало возможно пошевелиться.
Эдгар открыл глаза. Беллума сосредоточенно изучала содержимое маленького эмалированного тазика. Марк зачем-то подошел к окну и заглянул за занавеску. Аварития успокаивающе гладила юношу по голове. Он вдруг заметил, что совершенно голый и заозирался по сторонам в поисках одежды. Аварития вытащила из кресла клетчатый плед и прикрыла Эдгара. С широко распахнутыми светлыми глазами и взъерошенными волосами он смотрелся совсем мальчиком. У Аваритии защемило сердце.
- Мам, - ну что? – спросила она Беллуму.
- Мальчик однозначно болен, - задумчиво проговорила пожилая дама, - Но не могу понять, чем.
- Ясное дело! – фыркнул Марк.
- Что-то знакомое, - не обращая внимания на зятя продолжила Беллума, - Ерунда какая-то. – поморщилась она, -Марк, вези его к врачу, у вас тоже хорошие специалисты появились.
Набирая номер заведующего центром крови Марк не знал радоваться ему или расстраиваться. С одной стороны – тёща редко признавала способности современной медицины, предпочитая справляться своими силами, а с другой – ему было мучительно жаль парня. Ведь если диагноз подтвердится, то жить ему осталось не долго.