- А кто это? – ошарашенно спросил Эдгар.
- Не знаю, - признался парикмахер, - Певец какой-то, шведская вроде бы группа, но я не уверен.
- Ммм, - Эдгар расстроился, когда понял, что не получится послушать песни этого артиста.
Юноша выпутался из простыни, которую заботливо приладил ему на плечи парикмахер в начале стрижки, и встал.
Из зеркала на него надменно взглянул какой-то парень. Правильно подобранные вещи подчеркнули стройную, ладную фигуру, плечи казались шире и как-то солиднее, а светлые брюки скрыли худобу ног. Новая стрижка подчеркнула острые скулы, ничуть не хуже, чем у артиста, и по-новому обозначила большие серые глаза, окруженные золотистыми ресницами, брови тоже оказались золотистыми и совсем не тонкими.
- Да, - одобрила Аварития, - Красавчик!
Она легко приобняла Эдгара за плечи и тоже посмотрела в зеркало, любуясь результатом.
- Маришка бы сразу в тебя влюбилась, если бы увидела!
- Она и так влюбилась, - ответил Эдгар и удрученно засопел. Было не ясно, сможет ли Морба когда-нибудь простить его выходку.
- Не бойся, парень, - успокоила его Аварития, - Когда мы девчонок в самолет сажали, Маришка тебя голыми руками разорвать хотела, а это значит, что она тебя любит. Как женщина тебе говорю.
- Но, когда она приедет, лучше спрячься, - посоветовал Марк, появляясь из-за двери, - Это я тебе как мужчина говорю. Эдгар впервые за последние дни улыбнулся, неловко фыркнув. На секунду показалось, что всё не так плохо.
Марк коротко всохотнул над своей удачной шуткой и тоже оценил удачное преображение Эдгара, после чего объявил, что уже почти семь и можно ехать за результатами анализов.
Хорошее настроение как рукой сняло. К поликлинике подъезжали в тягостном молчании. Марк быстро выскочил из машины и велел остальным ждать. Он вернулся через несколько минут, сжимая в руках несколько бланков.
- Что там? – нетерпеливо спросил Эдгар
- Поздравляю, - чинно возвестил Марк, - У тебя нет сифилиса.
Юноша снова неприлично фыркнул. Шутки этой странной парочки начинали его забавлять, напряжение отпускало, хотелось веселиться.
- А что есть? – поддержал он юморной настрой Марка.
- Пока ничего, - таинственно ответил мужчина, - Анализы чистые.
- Ура! – заверещала Аварития, после чего кинулась обнимать мужа. Тот невнимательно отвечал супруге, стараясь незаметно вывернуться.
- Что теперь? – спросил Эдгар?
- Теперь едем домой, ужинать, - распорядился Марк.
И они поехали.
Глава 2.6.
Неделя пролетела ка один день. Эдгар словно провалился в детство, которого у него почти не было. По привычке просыпаясь на рассвете юноша подолгу нежился в широкой постели, прислушиваясь к окружающим звукам. Дом был заложен около двухсот лет назад, с тех пор он несколько раз полностью перестраивался и ремонтировался, но всё равно был очень старым. Поскрипывали усталые половицы, иногда стену задевали ветки яблони, растущей совсем близко. Марк рассказал, что дерево дает плоды не каждый год, а как ему вздумается, и предугадать, будет ли урожай заранее не может никто.
Чуть позже все собирались в большой кухне на завтрак. По дороге кто-нибудь обязательно заглядывал к Эдгару, чтобы позвать и его тоже. Юноша представлял, что они и правда его семья, и зовут с собой не только из вежливости, а действительно хотят видеть, заботиться.
- Что месье желает на завтрак? – интересовалась Аварития по-французски. И он отвечал.
Однажды первой проснулась бабушка, она напекла к завтраку умопомрачительных картофельных лепешек, которые так вкусно было есть, обмакивая в сметанку. И они ели, а Беллума суетилась возле плиты, выкладывая на большую тарелку следующую порцию угощения и прихлебывала кофе из неизменной темной кружки. Эдгару кофе не предлагали. Бабушка поила его чаем на основе неизвестного сбора рубинового цвета, то и дело гладила по голове и что-то тихонько приговаривала про себя. Эдгар заметил, что других она так не гладила, но вопросов не задавал.
По совету Беллумы после завтрака Эдгар и Марк ходили на залив, где долго бегали в одну и другую сторону. Ноги вязли в мелком прохладном песке, дыхания юноше так же не хватало надолго, но он не останавливался до тех пор, пока не падал в изнеможении.
- Вставай, Сопля Голландская! - шутливо мутузил его Марк, гарцуя рядом. Он подхватывал юношу за плечо и ловко ставил на ноги, заставляя то отжиматься, то прыгать, в зависимости от настроения и времени.
Эдгар почти не помнил родного отца, а отчим поспешил сбыть ненужного паренька с глаз подальше. Недоверие и неприязнь, которые Эдгар испытывал к Марку за несколько дней сменились слепым обожанием. Юноша день и ночь хвостиком ходил за доктором, засыпая того бесчисленными вопросами. Такое поведение могло бы показаться странным, но в этой семье все были с причудами и только порадовались возникшей дружбе.