- Хочешь, на балкон пойдем? – предложила мать дочери, ловко выуживая из тостера квадратики поджаренного хлеба. Морба подумала, что муж Супербии непременно захотел бы и себе такую же штуку, если бы как-нибудь заглянул на кухню к своим заграничным друзьям. Об этом девушка доложила Ацедии, вызвав у той взрыв веселого хохота.
- А место есть у них ещё? – с притворной заботой поинтересовалась она, выкладывая тосты на тяжелое белое блюдо, в котором удобно было носить угощения, не боясь обжечься. Рядом, на маленьком подносе, чинно выстроились тонкие белые чашечки с блюдцами, кукольный кувшинчик для сливок и пузатая сахарница с любовно пристроенными сбоку щипцами.
- Пристройку сделают, - отбила подачу дочь, - В их постоянных ремонтах, никто и не заметит, если вдруг ещё одна веранда появится.
В их семье подобные шутки друг над другом были в порядке вещей, а уж страсть семьи промышленника ко всяким импортным диковинкам и подавно. Илья не обижался, всякий раз с удовольствием рассказывая о новинках в своем большом хозяйстве, ведь и другим родственникам доставалось не меньше беззлобных насмешек и шпилек.
Мать и дочь удобно разместились на нешироком балконе, где словно специально для них располагались два плетеных кресла и низенький легкий столик. Морба с наслаждением впилась зубами в хлеб, предварительно смазав его мягким творожным сыром.
- А если дождь? - спросила она Ацедию, намекая, что балкон совсем открытый, в отличие от солидных лоджий, к которым она привыкла дома.
- Подушки со стульев заношу в дом, и всего делов, - весело отмахнулась Ацедия, прихлебывая кофе. Затем женщина нахмурилась, словно вспомнив что-то:
- Зайка, что случилось? – ласково спросила она дочь, выпрямляясь в кресле. Ей не хотелось начинать утро с серьезных разговоров, но лучше уж сразу, чем потом высматривать тени на лице дочери и постоянно ожидать подходящего момента, который может вообще не настать.
- Да бесит он, - надулась Морба и отвернулась, - Иногда мне кажется, что Эдгар меня не любит совсем, - продолжила она после паузы, - Он ведет себя как дурак какой-то!
- Выражаясь клинически или образно? – уточнила дотошная Ацедия, она подняла со столика чашечку с кофе и тихонько сделала глоток, предварительно осторожно подув на пушистую белую пенку.
В другой ситуации Морба, конечно, оценила бы юмор, но не сегодня. Она сбивчиво поведала родительнице о непрекращающихся ссорах с любимым и растущей изо дня ы день пропасти между ними. Девушка не хотела жаловаться, но как-то само собой получилось, что накопленные обиды выплеснулись наружу сплошным потоком, и в конце казалось, что монстра, страшнее Эдгара и представить себе нельзя. Морба насупилась, сердито глядя перед собой. Беленькая симпатичная чашечка, казалось, от вот задрожит в её тонких пальцах.
- Скажи, зайка, - осторожно прервала дочь Ацедия, - Эдгар всегда таким был, или только недавно?
- Раньше мне казалось, что он не такой, - нехотя призналась девушка. Собственный рассказ казался ей пересказом глупого фильма, большинство из которых она терпеть не могла.
Ацедия задумчиво помешивала сахар в чашечке, подбирая слова- Мариш, ты уверена в том, что правильно сделала выбор? – спросила озадаченная мать. Образ, представленные дочерью настолько отличался от рассказов других родственников, что Ацедия не знала, что и думать.
Она внимательно ждала отвела, но Морба замолчала и, казалось, совершенно ушла в себя. Удрученно покачав головой, Аварития ушла в дом за дополнительной порцией кофе. Хорошо, что дочка решила приехать, рассуждала про себя женщина, как бы там не сложилась её любовная история, необходимо отдохнуть и привести мысли в порядок, а новые впечатления ей в этом помогут.
В планах Ацедии было намечено посещение нескольких достопримечательностей, встречи с друзьями, которые давно хотели познакомиться с её красавицей-дочкой, прогулки по улицам Парижа, а возможно и поездка в один из пригородов, если на это останется время.
Глава 5.1.
Тонкие каблучки звонко цокали по бетону больничных ступенек. Грохнула тяжелая дверь и звук стал глуше. Посетительница уверенно двигалась мимо одинаковых белых дверей вдоль коридора, небрежно накинутый на плечи плащ сопровождал её словно царская мантия, уложенные причудливой короной рыжие волосы довершали сходство с монаршими особами.