Небрежно постучав чудовищно прекрасными бордовыми ногтями по дверному косяку, Аварития выждала для приличия несколько мгновений и заглянула внутрь.
- Подождите, пожалуйста! – строго потребовал Марк, поднимая глаза от заполняемой карточки пациента, - А, это ты, - признал он жену, и кивнул подбородком в сторону - Посиди в кабинете, я скоро.
Женщина без слов прошмыгнула в указанном направлении. За небольшой дверкой Марку удалось отвоевать себе личный закуток. Туда поместилась лишь пара кресел, стол, и полка с книгами и трактатами по медицине, а окон в клетушке не было вовсе, но всё же это был самый настоящий отдельный кабинет, где доктор мог передохнуть, ожидая пациента.
«Или покурить» - подумала Аварития, устраиваясь к в кресле, и давая себе обещание непременно отчитать супруга за вредную привычку.
За дверью продолжался неприятный разговор, от нечего делать Аварития прислушалась.
- Поймите, сейчас не время стесняться, - уговаривал Марк заплаканную женщину. Войдя в кабинет, Аварития успела заметить её унылое коричневое платье и серый нелепый платок на плечах, прибавлявшие даме добрых пятнадцать лет.
- Что люди-то скажут? - прошептала женщина, - Позор какой.
Она беззвучно заплакала, закрывая рот кулачком с зажатым в нём краем платка.
- Людям, как правило, есть дело только до них самих, - снова тихо зарокотал Марк, - Вот вы часто обращаете внимание на чужие проблемы?
В ответ женщина зарыдала ещё горше:
- Хорошо вам, городским, - еле разобрала Аварития, - А у нас в деревне каждый будет пальцем показывать.
- Расскажите мне про Анечку, - ласково попросил Марк, - Она же хорошая девочка у вас.
- Вы так считаете? – подняла глаза женщина.
Марк в ответ заверил её, что в жизни на встречал более доброй и светлой девочки. Мать пациентки, Аварития поняла, что это именно она, с удовольствием рассказала, о своей дочери, в подробностях описывая успехи в учебе и активную жизненную позицию девочки.
- И что же случилось потом? – мягко поторопил её Марк.
- Одни беды от этой учебы у нас теперь! – в сердцах воскликнула женщина, - Дочка словно с цепи сорвалась, знаете ведь, что вытворила…
Она замолчала. Аваритии было слышно, как тихонько скребет по бумаге ручка, видимо Марк что-то снова записывал в карту или отмечал в своём блокноте.
- Как я уже говорил, - наконец проговорил он, - у Ани сильное нервное истощение, которые, судя по всему и стали причиной срыва. Но это лечится.
- Моя девочка сумасшедшая? – обреченно проговорила дама.
- Вовсе нет, - успокоил её Марк, - Думаю это реакция организма на провал при поступлении. Она так волновалась перед экзаменом, что нервная система не выдержала.
- Надорвалась что ли? – «перевела» комментарий на простой язык дама.
- Типа того, - непрофессионально ответил доктор, откидываясь на стуле. Аварития слышала, как возмущенно скрипнула древняя спинка, - И наша задача – избавить её от последствий этого перенапряжения. Так что можете соседкам сказать, что дочка в санатории.
Он немного помолчал и добавил:
- Впрочем, попробую вам действительно выбить путевку, так что врать не придется.
Посетительница рассыпалась в благодарностях. Марк выбрался из-за стола и стал аккуратно теснить даму к двери. Он знал, что взволнованные родители всегда очень многословны, но их речи, как правило, лишены важности. То, что ему было нужно для лечения, он уже узнал из беседы.
- Рит, ты чего пришла? – спросила он после того, как хлопнула дверь.
Аварития вышла в кабинет. Плащ и сумочку она предусмотрительно оставила в каморке на кресле, не желая выглядеть бедной родственницей с котомками.
- Марк, давай узнаем, как там наш мальчик? – тихонько попросила она, добавив в голос столько мёда, сколько могла себе представить.
- Наш мальчик окозлел, - отрезал Марк, - Не хочу об этом говорить.
Он отошел к столу и стал демонстративно перекладывать с места на место бумаги
- Ну, Марк, - Аварития подошла к мужу и обняла сзади, прижавшись щекой к широкой спине, потом поцеловала ткань хрусткого халата.
- Рита, мы к нему со всей душой, - Марк старался говорить спокойно и размеренно, но возмущенно раздувшиеся ноздри выдавали волнение, - А он как последний гаденыш себя ведет. Пакостник мелкий.
Аварития молча вздохнула, прижимаясь теснее, вся фигура женщины выражала горесть и смирение, лишь с легким оттенком надежды на супружнюю милость.
- Ещё и разбежались опять как тараканы, - распалял себя Марк. Он чувствовал, что готов дать слабину (опять), и старался посильнее рассердиться. Жена редко выступала в роли просительницы, видеть её такой тихой и грустной.