Морбе оставалось лишь задумчиво покивать в ответ. Она-то определенно не была талантливой. Безусловно, и учеба и танцы давались ей легко и весьма хорошо, но до высот науки или творчества было очень далеко. Она попробовала представить, что предпочла бы: талант или признание, если бы перед ней встал такой выбор, но так и не смогла определиться. Хорошо было бы иметь и то, и другое. Как Марк, например, он и врач от бога и денег зарабатывает достаточно. Или вот Лионель, опять же, наверняка не бедствует.
- Чего насупилась, - прервала её размышления мать.
- Мам, - решила всё точно выяснить Морба, - Как думаешь, этот Лео много зарабатывает?
- О! Привет от Аваритии! – то ли похвалила, то ли съехидничала Ацедия, - Да, Лионель продает достаточно картин, чтобы не отказывать себе в мелких радостях.
- Мм, - намотала на ус девушка, - А что он рисует?
Ацедия плавно повернула руль, перестраиваясь в соседний ряд, им предстояло повернуть:
- Портреты, - она подмигнула дочери, - Лионель предпочитает женские портреты и картины так или иначе отражающие красоту в его понимании.
Машина нырнула между другими такими же юркими божьими коровками, подрезала чей-то длинный как троллейбус автомобиль и неожиданно оказалась возле огромной квадратной площади, увенчанной необыкновенной красоты дворцом, который сверкал и переливался словно торт на праздничном столе. Морба открыла рот от удивления.
- Приехали, - объявила Ацедия, - Пристраивая машинку на небольшой стоянке, припрятанной возе деревьев.
- Круто! – выразила восторг Морба, вылезая из машины.
При ближайшем рассмотрении, легендарный музей оказался до слез похожим на Ленинградский Эрмитаж, в котором девушка бывала, наверное, раз десять. Только гораздо менее помпезным и нарядным. Свежие краски, радовавшие глаз, были довольно приглушенными, хотя и аккуратными. Внутри также царила сдержанность и скромность: светлые лестничные пролеты и ступени, не слишком широкие коридоры, чинно расставленные вдоль стен стульчики, прикрытые от солнца и пыли прозрачными пленками. Знаменитая Ника стыдливо притаилась в угловом переходе между этажами, почти задевая распахнутыми крыльями потолок и одну из стен. Морба расстроенно покачала головой. Но главное разочарование ждало её впереди: Джоконду распорядители упрятали в небольшой затемненный зал, а длинная очередь, змеившаяся далеко до заветных дверей, лишала всякой надежды как следует разглядеть шедевр. В ожидании возможности подойти к картине туристы громко переговаривались, тайком делали фотографии, в общем, портили впечатление.
- Не куксись, - попыталась приободрить дочь Ацедия, - Тут всегда так.
Морба улыбнулась и постаралась всё же найти в мероприятии положительные моменты. Она позволила матери несколько раз сфотографировать себя на фоне экспонатов, принимая соответствующие моменту позы, тайком потрогала за палец какого-то ангела, и вцелом примирилась с действительностью.
- Ну как? – спросила её Ацедия, когда они покинули музей.
- Как сказал бы Илья, - выразила мнение Морба, - Чистенько, но бедненько.
Ацедия не смогла сдержать хохота:
- А ты ждала золота как в Эрмитаже?
Морба призналась, что вообще-то да, она ждала чего-то грандиозного, эпического и золотого. Можно с драгоценными камнями. Весело переговариваясь, мать и дочь направились в следующую точку своего маршрута.
Ацедия заметила, что дочка то и дело провожает глазами полосатые лотки с вредными, но такими аппетитными угощениями и остановилась возле одного из их. Толстая чернокожая продавщица ловко уложила в длинные булочки свежий салат, тонкие горячие сосиски, ломтики помидоров и лепестки маринованных огурчиков, щедро полив лакомство незнакомой ароматной горчицей и майонезом. А уж когда в довершение ко всему Ацедия купила ещё две баночки умопомрачительно холодной пепси-колы в незнакомых железных баночках, восторгу Морбы не было предела! Дома не слишком часто удавалось побаловаться такими угощениями, несмотря на то, что на еде не экономили. Просто в магазинах не было ни пепси, ни таких тонких заграничных сосисочек. На серые сардельки, сделанные предположительно из бумаги, которые можно было найти на прилавках, в их семье все презрительно кривили носы, предпочитая доставать колбасу и качественное мясо через знакомых. Аварития работала директором магазина дамского белья и имела и нужные знакомства, и интересные вещички для обмена.
Морба и Ацедия устроились на лавочке возле небольшой площади, поставив баночки с напитком на землю возле ног. В этих простых действиях было столько истинно французского щика и свободы, что Морба так и искрилась позитивом. Разочарование, вызванное посещением Лувра, испарилось без следа, и девушка болтала без умолку, подмечая самые незначительные детали окружающего пейзажа.