- Ну, что ж, - объявил решение человек-цапля, - Мы возьмем вот этого юношу, вот того слева, - он невежливо показывал на избранных тонким крючковатым пальцем, - И, пожалуй, вот того крайнего можно попробовать.
«Вот тем крайним» и оказался Эдгар. И это было его первое занятие хореографией. Пацаны, которых не выбрали, потом смеялись над «балерунами» - так они пытались дразнить более удачливых сверстников. Эдгару было всё равно, перед ним приоткрылся новый неизведанный мир, где он стал важной частью. Занятия проходили в Доме Творчества, за стенами училища и это тоже было важно – собирать форму и ехать на репетицию, а иногда даже пропускать дополнительные занятия. Преподаватель – Игорь Борисович, явно расстраивался, если кто-то из подопечных пропускал занятия, и каждый раз долго гонял прогульщика, когда тот осмеливался явиться. И это тоже очень нравилось Эдгару, это значило, что о нем переживали, что он нужен.
Но выступать на новогоднем празднике его не пригласили. Эдгар продолжал по привычке приходить на занятия, но однажды Игорь Борисович вежливо попросил его отдохнуть и приходить после зимних каникул, когда коллектив снова приступит к обычному режиму занятий.
- Но почему? – расстроенно спросил Эдгар.
- Понимаешь, - ответил хореограф, - Мы сейчас будем только делать разминку, а потом сразу репетировать танцы. Ты сейчас нигде не занят, зачем время на дорогу тратить?
Эдгар заверил преподавателя, что ему вовсе не жаль потраченных часов, но вердикт остался прежним.
- Так ты поэтому убежал? – спросил Марк.
В ответ Эдгар смущенно признался, что вовсе не сбегал из училища, а сказал так, чтобы поразить воображение Морбы. Из кадетского корпуса его исключили за нарушение дисциплины: они с приятелем догадались отправиться в путешествие «к родителям». Их поймали прямо на вокзале. За приятеля сразу заступился отец, а выгораживать Эдгара было некому, и он оказался в интернате, ведь дома его никто не ждал. Мать так орала по телефону, когда он всё же решился позвонить, что казалось, пластик вот-вот расплавится. Она же и сообщила сыну о болезни отца, добавив напоследок, что и сын такой же, раз ума нет совсем.
- Так что, закончил юноша, - Нет тут никакой героической истории. Хвастался я и павлиньим хвостом тряс.
Он смущенно улыбнулся.
- Да уж, - разочарованно протянул Марк, - Значит ты всё-таки слабак.
Мужчина с удовольствием отметил, как у парня возмущенно раздулись ноздри.
- Я не слабак, - возразил Эдгар, - Но и так у вас на всём готовеньком живу, - снова завел он старую пластинку.
- Так не живи! – согласился Марк, - Ты работать не пробовал?
Эдгар неопределенно повел плечами и доложил, что иногда кое-где подрабатывал, чтобы иметь пару копеек на карманные расходы, но так чтобы постоянно – ни разу.
- А ты попробуй, - посоветовал Марк, - Вдруг понравится. Это, гораздо лучше, чем расписываться в собственной никчемности и бегать по городу, как обиженная институтка.
Юноша покраснел, обидевшись на «институтку», но не возразил, и правда ерунда какая-то выходила. Вместо того, чтобы стараться и быть достойным своей любви, он только и делает, что психует и треплет всем нервы.
- Пойдешь в следующий раз на консультацию к экзамену, зайди в учебную часть, - посоветовал Марк, - Спроси, что там у них насчет работы или практики для тех, у кого нет опыта.
- И возьмут? – Эдгар смешно захлопал глазами, и Марк в очередной раз удивился, как парень может быть таким наивным и неприспособленным к жизни. И правда, детский сад.
- Летом всегда что-нибудь есть, - мужчина осторожно отпил из своего стакана, наслаждаясь свежим вкусом. Молодец, всё-таки тёща.
- Как думаете, - вдруг спросил Эдгар, - А Морба меня простит?
- Простит-то, простит, - сказал Марк, - Но неизвестно, на сколько её терпения хватит. Лучше тебе прекращать выкрутасы.
Эдгар закивал.
- Марк, - попросил парень, - Можно я от вас позвоню? По межгороду?