- Звони уж, - вздохнул Марк, - В прихожей телефон или на кухне
Эдгар обрадованно потрусил к двери, прихватив заботливо протянутую бумажку с номером.
Глава 6.1.
- Не вертись! – в мягком тоне лишь слегка угадывалось раздражение, - Постой две минуты, я почти закончил.
- Ну, покажи… – капризно протянула Морба, отворачиваясь от окна, - Я устала так сидеть, давай хватит?
Лионель усмехнулся, но сумел сохранить серьезное выражение лица. Он легко взмахнул рукой, призывая девушку вернуться в нужное положение. Протяжно вздохнув, Морба развернулась к свету и покорно уставилась в верхний угол комнаты. Лионель сказал, что в таком положении её лицо особенно хорошо выйдет на картине. Девушка сидела на высоком круглом табурете, похожем на те, что встречаются в барах. Висящие в воздухе ноги давно затекли, а тонкая поперечная перекладина в нижней части сиденья почти не спасала положение, позволяя лишь слегка приладить босые ступни.
Студию заливал ровный дневной свет. Лионель закрыл окно тонкой кремовой шторой, чтобы яркие лучи проникали в комнату, но не слепили глаза. Здесь почти не было мебели: только рабочий стол в углу, заваленный бесчисленными баночками, кистями, карандашами и кусочками разноцветного мела, мольберт на подставке и пара стульев разной высоты. Казалось, что помещение очень большое, хотя на самом деле квартира была точно такая же, как у Ацедии. Лионель разместил зону спальни вместе с кухней, оставив изолированную комнату для студии. Морбе было удивительно, такое расположение жилых зон, но она не стала высказывать своё мнение вслух. Мало ли кому как удобно.
Накануне Лионель попросил Морбу позировать для новой картины. Он хотел изобразить нимфу, и сказал, что Морба как раз подходит. Юноша попросил свою модель расположиться на стуле ближе к окну, чтобы солнечный свет обтекал стройную фигуру и отбрасывал какие-то особенные тени на лицо и обнаженные плечи. Они долго спорили по поводу наряда. Художник настаивал, что мифические создания вообще не носили одежды, а Морба категорически отказывалась позировать нагишом. В итоге остановились на длинной тяжелой шторе, которую девушка нашли в доме матери. Из широкой полосы бронзовой ткани получилось античное одеяние, ниспадавшее замысловатыми складками.
Волосы Морба заколола высоко на затылке, оставив несколько прядок свободно обрамлять лицо. Лионель по-хозяйски растрепал прическу модели, добиваясь необходимой небрежности и отступил к мольберту, внимательно оглядывая «фронт работ». Девушка сидела спиной, подобрав одну ногу на сиденье, а другую вытянув вниз, права рука придерживает одеяние, а пальцы левой запутались в волосах, словно поправляя невидимое несовершенство. Томный взор Морба устремила через плечо и вверх, высматривая что-то.
Какое-то время девушка сидела смирно, и работа спорилась. Лионель быстро набросал эскиз и уже было приступил к деталям, как девушка раскапризничалась, отказываясь работать дальше.
- Долго ещё? – снова завела старую пластинку Морба. Она всё-таки спрыгнула со стула и подошла к художнику, заглядывая на мольберт. В черно-белом наброске она уже могла узнать себя. Девушка показалась себе очень взрослой и красивой. Настоящая богиня.
- Ладно, - смилостивился Лионель, - Продолжим завтра.
- А почему я такая грустная? - критически поинтересовалась девушка, - Я в жизни такая же бука?
Ей хотелось обсудить промежуточный результат, услышать похвалу, ведь она так старалась сидеть спокойно. Не мог же он не знать, как это сложно. Девушке давно хотелось пить, а ещё отлучиться кое-куда на пару минут, но отпроситься она стеснялась. Ей богу, как в школе: «Можно выйти?»
Юноша поправлял какие-то видимые только ему штрихи. Он пользовался чем-то вроде карандаша, но не обычного, линии выходили размытые и таинственные. Некоторые из них Лионель растушевывал пальцем.
- Круто! – похвалила Морба.
- Угу, - подтвердил её слова Лионель, он с удовольствием осматривал будущую картину, словно не замечая стоящую рядом девушку, - А печальная ты оттого, что я вижу не только твою внешнюю красоту, но и внутреннюю грусть. Настоящий художник должен замечать не только нарядную оболочку, но и уметь улавливать суть позирующего человека, - внезапно он рассмеялся, - Ну вот, я говорю, как наш профессор из Академии!
Девушка не могла не улыбнуться в ответ:
- Но ты говоришь только о хороших художниках, плохим-то вряд ли есть дело до каких-то переживаний?
- Точно, моя маленькая нимфа! – согласился Лионель, - А я очень хороший художник. Самый лучший из всех, кого ты знаешь!
- У нас дома есть книжка про Зайца-Хвасту, - хихикала Морба, - Ты не оттуда случайно персонаж?