Матушка разглядывала какой-то покрытый пылью предмет.
– Вечно ты во все лезешь… – наконец прошептала она.
– Что там такое, Эсме?
Матушка Ветровоск приблизилась к стене и стерла пыль с большого зеркала в вычурной раме.
– Ха! – воскликнула она и обернулась. – Ну, по-моему, нам пора, – строго промолвила она.
– Но мы же собирались чуточку передохнуть. То есть я хочу сказать, ведь почти рассвело уже… – извиняющимся тоном пояснила Маграт.
– Не будем надоедать хозяевам, – отрезала матушка, выходя из комнаты.
– Но мы ведь даже не… – начала было Маграт.
Она взглянула на зеркало. Оно было большим, овальным, в позолоченной раме. И выглядело совершенно обычно. Матушка вела себя крайне странно – она что, собственного отражения испугалась?
– Снова у нее плохое настроение, – покачала головой нянюшка Ягг. – Пошли. Нет смысла задерживаться здесь еще. – Она погладила изумленную принцессу по голове. – Прощевай, госпожа. Ни о чем не волнуйся – пара недель работы шваброй и топором, и твой старый дворец опять станет как новенький.
– Она как будто узнала матушку, – промолвила Маграт, когда они пошли следом за торопливо удаляющейся вниз по лестнице фигурой Эсме Ветровоск.
– Но мы же знаем, что такого просто быть не может, – пожала плечами нянюшка Ягг. – Эсме в жизни не бывала в здешних краях.
– Но я все равно не понимаю, к чему такая спешка, – настаивала Маграт. – По мне, так люди будут нам только благодарны за то, что мы разрушили чары.
Дворец постепенно просыпался. Они миновали стражников, с удивлением разглядывавших затянутые паутиной мундиры и растущие повсюду кусты. Когда ведьмы пересекали заросший деревьями двор, из дверей, пошатываясь, появился какой-то пожилой человек в выцветшем камзоле и прислонился к стене, явно пытаясь сообразить, где он и что с ним. И тут он заметил торопливо шагающую матушку Ветровоск.
– Эй, ты! – закричал он, а потом: – Стража!
Нянюшка Ягг не колебалась ни секунды. Она подхватила Маграт под локоть и пустилась дальше крупной рысью, нагнав матушку Ветровоск у самых ворот замка.
Один из стражников – который, очевидно, привык вставать спозаранку и потому испытывал меньше проблем с пробуждением – спотыкаясь, двинулся навстречу матушке и пикой попытался преградить дорогу, но ведьма лишь мягко оттолкнула его рукой, и стражник, покачнувшись, отступил.
Через мгновение ведьмы уже были снаружи и бежали к метлам, прислоненным к растущему неподалеку дереву. Матушка Ветровоск на ходу подхватила свое помело, и оно завелось с первой же попытки – чуть ли не впервые за все время своей службы.
Мимо шляпы матушки Ветровоск просвистела стрела и воткнулась в нависающую над землей ветку.
– И это называется благодарность? – недоуменно воскликнула Маграт, когда метлы взмыли над лесом.
– Частенько люди просыпаются не в самом лучшем настроении, – ответила нянюшка.
– Матушка, мне показалось, что тебя в этом замке все знают. Но откуда? – спросила Маграт.
Помело матушки Ветровоск дернулось от порыва ветра.
– Вот именно, что показалось! – рявкнула она. – Ноги моей там раньше не было, понятно?
Некоторое время после этого ведьмы летели в обиженном молчании.
А потом Маграт, которая, как считала нянюшка Ягг, обладала настоящим талантом затрагивать в беседе всякие опасные темы, сказала:
– Я вот думаю, правильно ли мы поступили? Насколько мне известно, вместо нас это должен был сделать какой-нибудь прекрасный принц.
– Ха! – откликнулась летевшая впереди матушка. – И что толку? По-твоему, если кто продерется через эти дурацкие кусты, так из него уже и муж хороший выйдет? Типичное феекрестное мышление, вот что это такое! Думаешь, можно просто так ходить повсюду и награждать людей счастливым концом, хотят они того или нет?
– А что плохого в счастливых концах? – горячо возразила Маграт.
– Послушай, счастливый конец – это хорошо, но только тогда, когда все заканчивается действительно хорошо, – произнесла матушка Ветровоск, глядя на небо. – Нельзя навязывать людям счастливые концы. Возьмем, к примеру, счастливый брак. По идее, любой брак можно сделать счастливым – отруби молодоженам головы, как только они на венчании скажут «да», и всего делов. Но ведь так не годится. Нет, счастье так запросто не создашь…
Матушка стала вглядываться в показавшийся на горизонте город.
– Все когда-то кончается, – сказала она. – Вопрос только как.
Они позавтракали на лесной полянке. На завтрак у них была жареная тыква. На всякий случай вытащили попробовать гномьи пироги. Нет, все-таки эти самые гномьи пироги – поистине удивительный продукт. Человек, у которого в котомке завалялся гномий пирог, никогда не познает, что такое настоящий голод. Достаточно лишь взглянуть на этот пирог, и на ум мгновенно приходят дюжины вещей, которые вы предпочли бы съесть. Например, собственные сапоги. Гору. Дохлую овцу. Собственную ногу.
Потом ведьмы попытались вздремнуть. По крайней мере, нянюшка и Маграт. Но в результате они лишь проворочались с боку на бок, прислушиваясь к хмурому бормотанию матушки Ветровоск. Им еще никогда не доводилось видеть ее в таком дурном расположении духа.
В конце концов нянюшка предложила прогуляться. Такой замечательный денек, сказала она. Да и лес очень интересный, много разных целебных трав тут должно расти, стоит поискать – вдруг найдем что интересное? А кроме того, добавила нянюшка, небольшая прогулка под теплым солнышком повышает настроение.
Прогулка и впрямь оказалась очень приятной. Через полчаса или около того даже матушка Ветровоск уже готова была признать, что в некоторых отношениях этот лес не такой уж и заграничный, то бишь дрянной. Маграт то и дело сходила с тропинки, чтобы сорвать цветочек. А нянюшка пропела несколько куплетов из «На волшебном посохе – нехилый набалдашник», причем протесты со стороны слушателей поступали какие-то вялые и ленивые, чисто формальные.