Так заканчиваются сказки.
Злая ведьма побеждена, бедная принцесса-замарашка вступает в свои законные права, королевская власть восстановлена. Возвращаются счастливые денечки. Счастливые отныне и вовек. И на этом обычно все заканчивается. Жизнь замирает.
Сказки хотят заканчиваться. Им-то наплевать, что будет дальше…
Нянюшка Ягг, тяжело пыхтя, спешила по коридору.
– Никогда еще не видела Эсме такой, – призналась она. – В каком-то забавном она настроении. Такая Эсме Ветровоск опасна даже для самой Эсме Ветровоск.
– Прежде всего она представляет опасность для окружающих, – сказала Маграт. – Она же…
Вдруг перед ними, прямо посреди коридора, возникли фигуры змееженщин.
Ведьмы резко затормозили.
– Давай посмотрим на это с точки зрения простой логики, – негромко предложила нянюшка. – Ну что они могут нам сделать?
– Терпеть не могу змей, – тихо отозвалась Маграт.
– Само собой, само собой, у них ведь эти самые, как их, зубы, – нравоучительно промолвила нянюшка, будто проводя семинар. – Даже, скорее, клыки. Ладно, девочка, пойдем. Посмотрим, нет ли тут обходной дороги.
– Я их ненавижу!
Нянюшка потянула Маграт за собой, но та не двинулась с места.
– Пошли!
– Я их и правда ненавижу.
– Поверь мне, издали ненавидится еще лучше. Бежим!
Сестры были уже совсем рядом. Они не шли, они скользили. Но, наверное, у Лили не было возможности хорошенько сосредоточиться, поэтому сейчас сестры больше, чем когда-либо, походили на змей. Нянюшке даже показалось, что она различает у них под кожей очертания чешуек. Да и подбородки какие-то не такие…
– Маграт!
Одна из сестер потянулась к молоденькой ведьмочке. Маграт вздрогнула. Змеесестра открыла пасть.
Маграт подняла голову и будто бы во сне так врезала змееженщине, что та отлетела на несколько футов назад.
Этот удар не был описан ни в одном из путеводителей по Дорогам и Путям. Никто никогда не изображал его в виде рисунка и не упражнялся перед зеркалом с повязкой на голове. Прием этот брал свое начало в наследственных рефлексах, он был рожден чистым, незамутненным инстинктом самосохранения.
– Палочку доставай! – крикнула нянюшка, бросаясь вперед. – Нечего с ними ниндзячиться! У тебя же есть палочка! Вот и воспользуйся ею!
Вторая змея инстинктивно повернула голову, следя за нянюшкой. Однако инстинкт не всегда является ключевым элементом для выживания, поскольку в этот самый момент Маграт огрела ее по затылку. Волшебной палочкой. Змея осела на пол, теряя при этом форму.
Основная проблема ведьм заключается в том, что они никогда не бегут от того, что по-настоящему ненавидят.
А основная проблема с загнанными в угол маленькими пушистыми зверушками состоит в том, что один из этих невинных зверьков на поверку может оказаться мангустом.
Матушка Ветровоск никогда не понимала – и что такого особенного в полной луне? Просто большой светлый круг, и ничего больше. А лунное затмение означает всего-навсего, что некоторое время будет темно хоть глаз коли.
Но когда луна находится ровно на полпути между этими двумя состояниями, когда она повисает точнехонько между мирами света и тьмы, когда луна живет на грани… быть может, вот он, тот самый момент, когда ведьма способна поверить в луну.
И как раз сейчас над болотными туманами плыл полумесяц.
Зеркала в гнездышке Лили отражали холодный свет. К стене были прислонены три помела.
Матушка взяла свою метлу. Одежда на ней была не того цвета, да и шляпа ее бесследно сгинула в пасти какого-то хулигатора… Так приятно почувствовать под рукой что-то знакомое, родное.
Ее окружало безмолвие.
– Лили! – мягко позвала матушка. Из зеркал на нее таращились ее собственные отражения.
– Все может закончиться прямо сейчас, – продолжала матушка. – Ты возьмешь мое помело, а я возьму метлу Маграт. Гитино помело легко выдержит двойной вес. И госпожа Гоголь пообещала, что не будет преследовать тебя. С ней я договорилась. Ведьм стало мало, так что в Овцепиках тебя с радостью примут. И больше тебе не придется быть крестной. Не нужно будет убивать людей только для того, чтобы их дочерей можно было вставить в сказку. Я ведь знаю, зачем ты все это устроила. Давай вернемся домой. Это предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Зеркало бесшумно скользнуло в сторону.
– Ты пытаешься проявить ко мне доброту? – спросила Лили.
– Только не подумай, что мне это так легко дается, – ответила матушка уже более нормальным голосом.
Когда Лили шагнула наружу, ее платье громко зашуршало в темноте.
– Итак, – сказала она, – значит, ты все-таки взгрела эту болотную колдунью.
– Нет.
– Но сюда пришла ты, а не она.
– Да.
Лили взяла из рук матушки помело и принялась его рассматривать.
– Никогда не пользовалась этими штуками, – наконец призналась она. – Что, просто садишься на него и – вперед?
– Ну, чтобы взлететь на этом помеле, тебе сначала придется как следует разбежаться, – хмыкнула матушка. – Но общий принцип примерно похож.
– Гм. А ты знаешь, что символизирует помело? – спросила Лили.
– Что-то связанное с майскими деревьями, народными песнями и прочим в том же роде? – уточнила матушка.
– О да.
– Тогда я даже слышать об этом не желаю.
– Уж конечно, – хихикнула Лили. – Ты всегда избегала подобных вещей. Она вернула помело.
– Я остаюсь здесь, – объявила она. – Может, госпожа Гоголь и придумала какой-то новый фокус, но это еще не значит, что она победила.
– Никаких фокусов больше не будет. Все ведь закончилось, – пояснила матушка. – Так все и происходит, когда превращаешь мир в сказки. Не стоило тебе это делать. Нельзя обращаться с людьми так, будто они персонажи или неодушевленные предметы. Но если ты все-таки ввязалась в это дело, то должна отдавать себе отчет, что рано или поздно все сказки заканчиваются.
– То есть мне ничего не остается, кроме как, поджав хвост, бежать в далекие королевства? – спросила Лили.
– В общем, да. Что-то вроде того.
– А все остальные будут жить долго и счастливо?
– Ну, насчет этого не знаю, – пожала плечами матушка. – Это уже их личное дело. Я сейчас говорю, что нельзя запускать сказку по второму кругу. Ты проиграла.