— Страшно и говорить, — стряхивая пепел со свободного стула, отозвался Золотарев. — Меня интересует история конкурсов красоты.
— Мировая или наша, совковая, доморощенная? — сразу насторожился залихватский репортер, прекрасно понимая, что интерес правоохранительных органов к этой теме вызван совсем не случайно.
— Наша, Стас, наша. Только давай по старой дружбе договоримся…
— Никому и ничего, ни гу-гу, — поспешил заверить в хранении служебной тайны Варенцов. — Что конкретно тебя интересует? Вопрос об определении победителя или раздачи призовых мест? Так тут все зависит от спонсоров, которые поддерживают ту или иную претендентку. Сам понимаешь, кто девушку кормит, тот ее и танцует.
— Разве не вопрос красоты и очарования на первом месте?
— Простота наивная! Они все по-своему красивы и очаровательны, склеены и сложены как по трафарету, а потому каждая достойна награды. Согласись, ты бы не обиделся, если бы в твоей постели оказалась конкурсантка без места и награды?
Золотарев хохотнул и стукнул ладонями по коленям:
— Еще бы! Но в данный момент, Стас, меня интересует только история. У тебя имеются сведения, как сложились судьбы девушек и кем они стали после конкурсов?
— Ты имеешь в виду только победительниц? — постарался уточнить Варенцов. — Уверяю тебя, одни удачно вышли замуж за банкиров и олигархов, другие стали актрисами, третьи моделями и раскатывают по миру. Разве что Вероника Шевель и Марта Воропаева спились от счастья.
— Спились? И где они теперь? — удивился Золотарев.
— Кого могут интересовать неудачницы? — нехотя ответил он. — Скорее всего, спиваются дальше в каком-нибудь борделе.
— А можно узнать, в каком?
— Какая тебе разница, Коля? Они что, кого-то обворовали или грохнули? — Варенцов закурил очередную сигарету, словно заботился, чтобы дым в этом помещении никогда не убывал, и с выжиданием охотничьего пса уставился на Золотарева.
Капитан провел ладонью по щетине, понимая, что, какими бы они ни были друзьями и товарищами, у каждого своя работа, и в данный момент насторожившийся и внимательный к его вопросам Варенцов уже приступил к сбору материала для очередной «гвоздевой» статьи. Такая игра в кошки-мышки, когда один старается не сказать лишнего, а другой, наоборот, воспринимает каждое слово как неопровержимый и случившийся факт, к положительному результату не привела бы ни одного из соперников. И Золотарев решил играть в открытую.
— Стас, так дело не пойдет. Давай сразу договоримся и обговорим условия нашей сделки.
Долго не раздумывая, Варенцов наклонился над столом и протянул руку.
— Я тебе верю. Только одно условие — полный результат ваших расследований я должен получить первым, — сказал он и поспешил добавить: — И последним.
— Я только могу тебе обещать, что получишь его или ты, или вообще никто!
— Заметано. Тогда ближе к телу. Что тебе надо?
— Меня интересуют фамилии участниц конкурса «Мисс Отечество», скажем, за последние пять лет. Где взять списки девушек?
— Ясно, как божий день, — в организационном комитете.
— Ты сможешь их достать?
— А почему не ты? Хотя, понимаю, милиции не хотелось бы привлекать лишнее внимание к своей деятельности.
— Ты правильно, понимаешь. Итак?
Варенцов загасил окурок и тут же вынул из пачки новую сигарету.
— Если принять во внимание скандальность нашего издания, мне тоже там не очень-то будут рады. Мало того — вытолкают в шею! Но, кажется, есть еще один вариант. На местном телеканале можно просмотреть видеозаписи конкурсов. Имена и фамилии всех девушек не обещаю, но самые яркие личности завтра утром будут в моем распоряжении.
— А видеозаписи заполучить никак нельзя?
— Почему нельзя?! Можно. Все зависит от средств, — намекая на вознаграждение, Варенцов звонко щелкнул пальцами.
Золотарев развел руками:
— Откуда у бедного оперативника деньги?
— Бедных милиционеров, Коля, не бывает. Бывают только ленивые, хитрые и чрезмерно честные. Но в существование последних я верить отказываюсь. Они вымерли. Как мамонты.
— А я тогда какой?
— Сам выбирай. Но если хочешь, буду считать тебя ленивым.
— Не знаю, как тебя и благодарить. — Считая беседу законченной, он хотел было подняться со стула, но его остановил неожиданный вопрос журналиста.
— Не могу понять, Коля, где вам дорогу перешел Дзись-Белоцерковский?