Сведения, собранные Стасом Варенцовым, даже не могли считаться половинчатыми, но и их с лихвой хватало, чтобы прийти к выводу: с недавних пор различные конкурсы красоты, начиная от районных и ведомственных и заканчивая всероссийскими, стали своеобразным отбором и распределителем претенденток на должности в фирмах по оказанию интимных услуг. Причем чем красивее и привлекательнее члены жюри находили конкурсантку, тем круче была высота, с которой ей приходилось постепенно катиться вниз. Торжественное зачисление в модельное или эскортное агентство после неудачи или осечки на конкурсе считалось успехом, но это становилось только первым шагом вовлечения в секс-индустрию. После «испытательного срока» девушки оказывались в элитных салонах. Набив оскомину клиентам, переводились в дома терпимости рангом ниже, уступая дорогу новобранкам. Провинциальные серые мышки, которые отбраковывались на первой стадии подготовки к конкурсу, в зависимости от сговорчивости и оплаты, или сразу зачислились в рядовые бордели и притоны, или занимали места на улицах и вдоль дорог.
Среди пяти с лишним сотен претенденток на корону «Мисс Отечество», принимавших участие в соревновательных отборах и записанных на лазерном диске, Золотарев узнал и Жанет. Это была настоящая красавица, девушка с естественными румяными щеками, блестящими от счастья глазами, длинной косой и в расшитом русском сарафане. Честно говоря, он узнал ее с трудом. На ролике была совсем не та счастливая Женька Новожилова, которая двумя годами позже понуро сидела в этом самом кабинете и давала показания — уже без косы, без счастливой улыбки, с осунувшимися плечиками и потухшим взглядом. Теперь он был уверен, что и пара сотен других конкурсанток, угодивших в лапы Дзись-Белоцерковского, подготовленных и выгодно проданных для секс-бизнеса, теперь также могли иметь столь непривлекательный вид.
Посетив еще раз в этот вечер сайты модельных и эскортных агентств и сравнив лица очаровательных работниц с лицами девушек на диске, он убедился, что только две участницы конкурса пятилетней давности продолжали карьеру модели. Зато около полутора десятков были на сайте интим-знакомств. Последствия распределения штатных единиц конкурса четырехлетней давности представляли такую же пропорцию. Трехлетнего — раскладывались как «фифти-фифти». Половина еще была моделями, а другая половина — проститутками. И лишь результаты последнего всероссийского мероприятия говорили о том, что свежих девушек пока не спешили списывать со счета, все они числились в агентствах и фирмах Дзись-Белоцерковского.
Золотарев выключил компьютер. Для сбора доказательной базы ему оставалась «сущая малость», встретится как можно с большим количеством неудачниц и добиться правдивых показаний. Он нисколько не сомневался, что это будут истории, идентичные той, которую ему пришлось услышать от Жанет. Истории о том, как карьера катилась вниз, и о тех людях, кто способствовал столь головокружительному падению.
Он сладко потянулся, когда услышал шаги за дверью. Время приближалось к одиннадцати часам вечера. В такой поздний час сотрудники появлялись в управлении только по оперативной необходимости. Полуяров никаких операций не планировал, и Золотарев был уверен, что в коридоре могли раздаваться шаги двух человек только из другого отдела. Он резко встал и, открыв дверь, увидел перед собой Катышева и Диночку. Давняя и единственная помощница Князя, чего никогда в этой жизни не мог видеть не только Золотарев, но и сотрудники всего управления, крепко прижимаясь, держала капитана под руку.
Глянув на них, Золотарев никогда бы не решился предположить, что столь тесному сближению способствовала успешно и совместно проведенная операция.
20
Фочкин не отходил от зеркала. Он впервые в жизни видел свое отображение не в милицейском мундире, не в поношенных свитере и джинсах, а во фраке, под которым скрывалась белоснежная, накрахмаленная сорочка. Вместо казенных ботинок на ногах сверкали лаковые туфли. Галстук-бабочка, взятый вместе с остальной парадно-вечерней одеждой в бюро проката, не только нелепо смотрелся на его бычьей шее, но и вот-вот готов был разорваться от напряжения.
Поздно вечером звонил Катышев, сдержавший свое обещание посетить званый вечер госпожи Черемисовой вместе с майором, и предупредил, какой должна быть форма для предстоящей вечеринки. Но Катышев, в отличие от Фочкина, знающий, чем отличается фрак от смокинга, котелок от обыкновенной шляпы, а клюшка для гольфа от хоккейной, под диктовку объяснил, какими вещами должен обзавестись майор в бюро проката.