Черемисова, мгновенно отказавшись от облика светской дамы, хлопнула ладонями по подлокотникам кожаного кресла и расхохоталась:
— Браво, господин Томский! Аферисткой меня еще никто не называл! Разговора с вами мне было достаточно, чтобы убедиться в вашей аристократичности.
— Опять не угадали, сударыня. Мой отец всю жизнь отпахал мастером на металлургическом заводе. Так что с меня такой же аристократ, как из моего коллеги балерина. — Он сделал жест рукой в сторону Фочкина.
Она не обратила на его слова никакого внимания и теперь целиком взвалила на себя функции хозяйки заведения и распорядителя мероприятия.
— У вас есть какие-нибудь пожелания на этот вечер, господа?
— Конечно, — опередив Фочкина, ответил Катышев. — По вашей рекомендации хотелось бы подобрать себе пару.
— О! — Она кокетливо махнула рукой. — В залах вы найдете все, что вам заблагорассудится. У нас умопомрачительные девушки. Таких вы могли видеть разве что на конкурсах красоты и подиумах лучших европейских домов моделей.
— Только девушки? — остерегаясь, что в разговор может вклиниться Фочкин, тут же задал вопрос Костя.
Черемисова еще раз с интересом посмотрела на него:
— Я предполагала, что вы мужчина традиционных ориентаций.
— Вы правильно предполагали, — галантно кивнул в ответ Катышев. — Но девушки, даже с конкурсов красоты, перестали меня увлекать. Слишком все одинаково, даже размер бюста, извините…
— Вы хотели бы девочку? — проявляя осторожность, догадалась, куда клонит разговор новый и разборчивый член клуба. — И какой же возраст вас устроит?
— Ну уж конечно, не ясельный.
— Это будет стоить в три раза дороже.
— Я не на аукционе, сударыня.
— И господин, запамятовала… Башкиров также склонен общаться только с молодежью? — Она впервые внимательно посмотрела на Фочкина, по фигуре и посадке костюма угадывая в нем скорее телохранителя, чем бизнесмена.
— Нет-нет, — отстраняясь от неожиданного заказа Катышева, впервые подал голос Олег. — Я был бы не прочь провести время с какой-нибудь певицей или актрисой, госпожа Золотая Рыбка…
— Нет проблем, — заверила хозяйка и посмотрела на Коробатова. — Фуршет уже начался. Я буду очень признательная Павлу, если он отведет вас в зал и познакомит с членами клуба.
21
Спускаясь вслед за совсем поникшим Коробатовым по лестнице, обрамленной мраморными перилами, Катышев предположил, что полутора часов Черемисовой вполне хватит, чтобы обратиться к своим опекунам из милиции за помощью и получить необходимую информацию. Посредством компьютерной базы данных легко выяснится, что член совета директоров ресурсно-сырьевой компании Владлен Николаевич Томский действительно реальная фигура. Оперативникам, как бы действовал и сам Катышев, потребуется еще несколько минут, чтобы разыскать сайт компании и взглянуть на фотографию бизнесмена, играющего далеко не первую, но и совсем не последнюю роль в сибирской нефтедобыче. И тогда окажется, что черты лица компьютерного Томского будут совершенно разниться с физиономией нового, только что принятого в члены клуба человека. Тогда тратить время на выяснение личности господина Башкирова и вовсе не потребуется.
Прижавшись к перилам и пропуская мимо себя седого джентльмена, не готового дотерпеть до двери в номер и срывающего с молодой особы остатки одежды, Катышев все больше убеждался, что осторожная Черемисова так и поступит. Но рассчитывал, что полутора часов им с Фочкиным должно хватить, чтобы составить мнение о членах клуба, узнать, что пьют и курят собравшиеся господа, каким образом происходит интимное обслуживание избранного населения, и только затем дать сигнал Золотареву и омоновцам, которые, без сомнения, уже находились вблизи особняка. Конечно, полной удачей и неопровержимым доказательством в склонении к действиям сексуального характера было бы знакомство и уединение с малолеткой, которую и пожелал Катышев. Но до получения полной информации о новичках Мамка-Танька могла и не торопиться с выполнением заказа.
Они вошли в зал, наполненный полумраком, смесью самых различных ароматов духов, полуобнаженными телами, столами с блюдами и бутылками. В центре помещения на отдельном столе в огромной, расписанной под гжель селедочнице лежала совершенно нагая девушка, разрисованная под огромного осетра. Ее тело обильно сдабривали ломтики лимонов, апельсинов и грейпфрутов. Матрац и простыню заменяла подстилка из толстого слоя маслин, оливок и зеленого горошка. Лицо девушки украшал удлиненный бутафорский нос, а до густо облепленных черной икрой грудей мог прикоснуться губами каждый желающий. Лишь лобок девушки прикрывала клешня огромного краба.