Либерти смеется.
— О, да ладно, Скотти. Ты привел женщину в свою Крепость Одиночества. И действительно думал, что мы не будем это обсуждать?
— И какова твоя роль во всем этом? — спрашиваю я. — Тебе выпала участь проверять, как обстоят дела?
У Либерти на лице расплывается улыбка.
— Я добровольно вызвалась. Остальные слишком трусили, чтобы спросить.
— Мило. Теперь можешь вернуться и рассказать остальным курящим в сторонке струсившим, что мы с Софи просто дружим.
— Эй, — говорит Джакс, неспешно шагая мимо. — Это было в рифму.
Он целует Либерти в щеку.
— Киллиан ищет тебя. Устроила Скотти мясорубку за всех нас?
— Он сейчас в настроении.
— У меня нет настроения, — лгу я, но все мы понимаем, что это ложь. Напряжение сковывает мою челюсть и распространяется на щеку.
— У него галстук перекосился, — говорит Джакс, нахмурившись. — Он почти развязался.
Либерти кивает, уставившись на мой замученный галстук.
— Он не позволил мне его поправить.
Я показываю им оба средних пальца, что ребята находят забавным, и ухожу. Сейчас желание поправить галстук становится сильнее, но я не трогаю его уже из принципа.
Не знаю, куда направляюсь. Мне нужно найти Джулс и спросить о том, как идут дела. Я бы позвонил ей, но забыл свой телефон. Меня реально раздражает, что я вышел из автобуса без телефона и даже не подумал о нем. Мою голову заполняли... другие вещи.
Словно по зову моих мыслей в конце прохода появляется Софи, у нее на лице играет широкая и яркая улыбка, на плече болтается сумка с камерой, а в руках бумажный стаканчик.
— Эй! Я искала тебя.
Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы мое тело заслонило ее от остальных. Я пока что не хочу, чтобы они ее видели.
— Правда? — спрашиваю я, глядя на нее.
На Софи ярко-красные чаксы, джинсы с порезами на коленях и белый камзол, ткань которого натягивается поверх ее груди. Мы не смогли бы одеться еще в больший разнобой, даже если бы попытались. Я впитываю ее образ и запах так жадно, что во рту пересыхает.
— Вот, — говорит она, протягивая мне стаканчик. — Я принесла тебе чай. Один сахар, немного молока.
Я шокировано моргаю. Ей известно, какой чай мне нравится. Она принесла мне чай. Даже если он в бумажном стаканчике, от которого напиток становится на вкус как дерьмо.
Словно читая мои мысли, она фыркает и кривит губы.
— Это керамика, просто дизайн сделан под бумажный стаканчик на вынос.
— Зачем кому-то создавать дизайн чашки, которая похожа на что-то не...
— Просто бери чай, Солнышко, — она сует мне чашку, и у меня нет выбора, кроме как повиноваться. Пока я осматриваю стакан, Софи вздыхает. — И до того, как ты снова успеешь начать жаловаться, крышка резиновая. Ты мог бы выпить через эту маленькую дырочку, но знаю, что не станешь. Так что сними крышку и пей.
Боясь разочаровать ее, я поступаю так, как сказано. Чай горячий, не очень крепкий, но он смягчает внезапно возникшее ощущение кома в горле. Я делаю еще два глотка, прежде чем сжимаю чашку в руке и смотрю на темный чай. От поднимающегося пара у меня затуманивается зрение.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста. О, эй, твой галстук развязался.
Она опускает сумку с камерой и тянется к моему галстуку. Я наклоняюсь к девушке, чтобы ей не пришлось вставать на носочки, и замираю. Или пытаюсь. Я невольно пододвигаюсь ближе, пока мои легкие не наполняет ее сладкий лимонный аромат, а тепло ее тела не успокаивает мою кожу.
— Как ты это сделал? — бормочет она, пока дергает за галстук и прячет кончик под мой жилет. — Ты никогда не бываешь растрепанным.
— Не помню, — говорю я, борясь с желанием прислониться своим лбом к ее.
— Трудный день?
Я думаю о том, где мы, и всё внутри сжимается.
— Бывало и лучше.
— Хорошо, выпей свой чай, — она проходит рукой по моей груди и плечам. — Пусть он сотворит свое волшебство над твоей британской душой.
Погладь меня еще. Гладь меня без конца.
Но она останавливается и бросает на меня еще один счастливый взгляд.
— О, я нашла твой телефон на комоде.
Она вытаскивает его из кармана и отдает мне.
Я смотрю на мобильный, держа его в одной руке, чай — в другой, и понимаю, что не могу сформулировать ни слова.
Софи похлопывает меня по плечу.
— Не могу поверить, что ты его забыл.
Я же больше ни в чем себе не доверяю. Не знаю, бежать отсюда или схватить ее и никогда не отпускать.
— Прогуляешься со мной? — спрашиваю я, пряча телефон в карман.
— Куда?
Куда угодно.
— Прогуляемся по городу. Мне нужно подышать.
Никто из нас не упоминает, что мы уже находимся на открытом воздухе. Она просто берет меня за свободную руку.