— Ох, блять, нет, — отзывается Джакс, выглядя испуганным. — Я остаюсь в лобби. — Он сверкает редкой теперь широкой улыбкой. — Буду ходить, тяжело дыша и жадно глотая воду. Возможно, уйдет меньше минуты, чтобы найти ту, которая меня оботрет.
Конечно, так и будет. Нужно быть абсолютным слепцом, чтобы не заметить, сколько внимания на нас обращают, даже сейчас, когда потеем под горячим испанским солнцем. Куда бы мы ни пошли, за нами следуют взгляды.
Могу поступить как Джакс. Найти сексуальную разрядку было бы так же легко, как щелкнуть пальцами. В последние дни тело этого жаждет, яйца болят от невозможности расслабиться. Однако мысль найти согласную женщину в лобби отеля вызывает боль в животе. Потребность в сексе — это не совсем та проблема, вопрос скорее в постоянном искушении одной конкретной женщиной.
Как только мы заходим в отель, оставляю Джакса охотиться и поднимаюсь по лестнице, заставляя себя идти быстрее, резче. Бедра протестующе вопят, легкие горят, когда двигаюсь вперед. Я не останавливаюсь. Хочу этой боли. Я хочу быть настолько измученным, чтобы тело перестало просить того, что не может иметь, и я смогу прожить день с болью в мышцах, а не в члене.
К тому времени, как добираюсь до номера, я настолько уставший, что практически спотыкаюсь. В прохладе комнаты чувствую блаженство от отсутствия Софи. Хватаю бутылку воды из мини-холодильника и прохаживаюсь по комнате, тяжело дыша. Кровь пульсирует в ушах, перед глазами все плывет, пока бреду в ванну, попивая на ходу.
Сбросив шорты и сняв кроссовки, я поворачиваюсь, чтобы дотянуться до крана и опрокидываю маленькую корзину для белья, стоящую на раковине.
Вытирая пот с глаз, оказываюсь лицом к лицу с очередной партией трусиков Софи, теперь разбросанных по всему полу лоскутным радужным шелком.
Блядское блядство! На моей ноге лежит пара крохотных белых трусиков, украшенных красными вишенками. Моя рука сжимает прохладный шелк и член поднимается так быстро и сильно, что я стону.
Я не готов, в этот раз я слишком слаб для того, чтобы остановить себя и не поднести трусики к носу, сделав глубокий вдох. Волна желания захлестывает настолько сильно, что колени практически подгибаются.
Потому что это использованные трусики Софи. А я извращенный ублюдок, который получает удовольствие от мускусного запаха ее киски.
Из меня вырывается очередной стон, когда прислоняюсь к прохладной облицованной плиткой стене. Зажмуриваюсь, борясь с желанием сделать еще вдох. Не делай этого, чувак. Брось их и забирайся в душ.
Я не могу. Член настолько твердый, что пульсирует в такт сердцебиению. Боже, ее запах... Терпкая сладость ее духов не исчезает, вызывая в памяти золотистый оттенок ее кожи. Только на этот раз я представляю ее на кровати в вишневых трусиках, с торчащими сиськами и широко раздвинутыми бедрами, жаждущими, чтобы я уткнулся носом между ними.
Рука без разрешения скользит по моей груди, проводя грязными крохотными трусиками по коже, как будто я могу впитать этот запах и оставить его на себе.
Меня трясет, дыхание сбивчивое и глубокое, когда рука опускается. Гладкий шелк оборачивается вокруг члена. Я сжимаю его и зажмуриваюсь, делая резкий рывок.
По животу стекает пот, на шее ритмично бьется пульс. Дергаю свой нуждающийся член, ноющие мышцы напрягаются с каждым толчком. Это так чертовски хорошо, и не достаточно хорошо. Я почти ненавижу ее в этот момент. Ненавижу ее за то, что она делает меня таким нуждающимся. Только это не так. Ни капельки.
Хочу. Хочу. Хочу.
Слова повторяются в моей голове, пока я трахаю ее трусики как какой-то испорченный школьник. Если бы она знала, чем я занимаюсь... Жар поднимается по позвоночнику вверх от бедер.
— Габриэль? — Звук ее голоса и стук в дверь успокаивают мой жар.
На одну долгую секунду каждая мышца застывает. Взгляд в ужасе мечется к двери. Я запер ее. Правда?
— Ты там?
Блять, не пытайся открыть дверь.
— Да! — выкрикиваю я, булькая от отчаяния. — Господи, воспользуйся другим туалетом.
Если она откроет дверь, мне конец. Я завалю ее на спину и за считанные секунды погружусь в ее жар по самые яйца. Я практически хочу, чтобы дверь открылась.
Ее приглушенный голос звучит немного раздраженно и слегка насмешливо:
— Брюзга. Я просто хотела сказать, что оставила там свою стирку...
Смотрю вниз на белый шелк, зажатый в кулаке, из-под которого выглядывает распухшая красная головка члена. Я дрожу и медленно поглаживаю, ресницы трепещут от мучительного удовольствия.
— Уходи, Софи.
— Но...
— Я принимаю душ. — Свободной рукой нащупываю краны и включаю их.