— Ты только включил воду.
Господи, ее голос. Это неправильно. Так неправильно. Зажмурившись, я продолжаю терзать член, отказывая ему в удовольствии от настоящего проникновения.
— Могу я просто зайти и забрать ее, пока ты не начал?
Уже начал, дорогая. Почему бы тебе не войти и не помочь мне закончить?
Мысленная картинка ее губ вокруг моей пульсирующей головки настолько яркая, что на трусики в руке выплескивается немного предсемени. Моя сперма на трусиках Софи. Я втягиваю воздух.
— Если не свалишь от двери, я всю оставшуюся поездку буду смотреть полный сборник «Стар Трек». Все тринадцать.
Слышу стон.
— Это жестоко.
Жестоко трахать шелк, когда это могла бы быть реальная девушка. Горячая, тугая, гладкая. Я сжимаю зубы.
— А в конце будет викторина, — произношу сдавленным голосом.
Я бы прижал Софи к стенке, расспросил о том, как она любит получать удовольствие, а потом воплотил бы ее желания одно за другим. Не в силах сдержаться, я дрочу жестко и быстро, кусая губы, чтобы она не услышала меня.
— Отлично, — говорит она, не обращая внимания на сотрясающую меня дрожь, когда яйца сжимаются, и похоть засасывает меня. — Не понимаю, зачем тебе быть таким грубияном.
Ее голос следует за мной в небытие. Я кончаю жесткими струями, которые разбрызгиваются по животу и груди, пока я выдаиваю каждую каплю нечестивого, украденного удовольствия, которую могу. Клянусь, я хнычу.
По другую сторону двери тишина. Опускаюсь на колени и пытаюсь отдышаться. Позади меня шумит душ, а пар наполняет комнату.
Заползаю в кабинку и позволяю горячей воде смыть мои грехи. Только когда тянусь за мылом, я понимаю, что все еще сжимаю ее трусики, как будто никогда не собираюсь отпускать. Клянусь, эта женщина меня убьет.
Софи
Что можно полюбить в Мадриде, так это архитектура: великолепные, богато украшенные здания вне времени. Еда — пикантная, соленая, насыщенная, пряная. Café con leche2. Не заставляйте меня пускаться в пояснения. Настолько богатый кремовый вкус, будто насыщенный кофейным ароматом горячий шоколад. Однажды я выпила три чашки и потянулась за следующей, но Габриэль заметил сухо, что я прыгаю как перевозбужденный кролик.
И лучшее, что есть в Испании? Сиесты. Благословенна будь каждая страна, которая сказала: «Да, мы должны закрыть бизнес и немного вздремнуть в середине дня». Как можно не любить их за это?
Это значит, у меня есть санкционированное правительством оправдание, чтобы прилечь возле Габриэля. Вчера, когда я указала ему на это, он немного и не очень убедительно поворчал. А потом быстро стянул пиджак и проскользнул в ванную, чтобы переодеться в спортивные штаны и футболку.
Извращенка во мне хочет предложить ему не прятаться и раздеваться прямо в моем присутствии. Черт, я хочу медленно расстегивать сначала его накрахмаленные рубашки, а потом добраться и до молнии на прекрасных брюках. Хотя это нарушит статус-кво, а я понятия не имею, на какую сторону склонятся чаши весов.
Странно не знать. Обычно я специалист в понимании мужчин, в конце концов, они довольно простые существа. Во всяком случае, большинство из них. Они хотят вас и дают знать об этом.
Габриэль? Он не большинство. Правда, такому потрясающему мужчине, как он, не нужно напрягаться, чтобы заполучить женщину. Он может собирать приглашения, просто стоя на месте. Я видела, как это происходит, много раз. Женщины только посмотрят на него, и все.
Только он никогда не ведется. Никогда даже не утруждается внимательно посмотреть на ту, которая к нему пристает. Выражение его лица всегда мягкое с намеком на скуку, когда он небрежно, но вежливо отмахивается от нее. Это вид искусства, то, как эффективно он избавляется от нежелательных предложений. Я это замечала.
И я была бы склонна думать, что он асексуален на данный момент, но это не так. Даже близко, учитывая количество раз, когда его взгляд сталкивался с моим, а жар в нем захватывал дыхание. Боже, он смотрит на меня, будто обжигает. Этот алчный и собственнический взгляд.
Габриэль смотрит так, будто мысленно срывает с меня одежду. Зубами. Он смотрит так, что желудок обрывается, сердце уходит в пятки, а соски моментально становятся до боли твердыми. И это чертовски приятно, эта тугая пульсация, знание, что единственное, способное облегчить ситуацию — это его рот, горячий и влажный, тянущий за соски.
Проигрывая в уме грязные мысли о Габриэле на коленях, его щеках, втянутых от силы всасывания, его руках на моих бедрах, держащих меня неподвижно, чтобы я не могла пошевелиться и ослабить напряжение между ног, у меня немного кружится голова.