— Манс, вставай. Мы проспали, — рыцарь повертел головой, оглядывая свой ночлег. Запах сена, сухого дерева и железа бросились в нос. Хозяева участка явно сони. Заядлые фермеры на ногах с первыми лучами солнца. — Эта девчонка сбежала, не так ли? Очень глупо с ее стороны.
Конь, словно в ответ, покачал головой. Жители деревушки уже встали. С разных сторон раздавались будничные разговоры. Антес позволил себе помедлить и, стараясь не шуметь, прислушался к их сплетням.
— Мозгов нет совсем? — кричала женщина. — Ты что удумал, дурень? А платить проценты кто будет? Или ты уже в рыцари собрался податься? — отвесила кому-то звучную оплеуху.
Антес чуть двинулся и выглянул из-за дверей своего убежища. Самые громкие звуки разносились с соседнего участка. По всей видимости мать застала ребенка за тренировкой. Начинали все с малого: пытались прощупать все четыре стихии. В руках он держал кувшин с водой, на плече висел небольшой мешочек, вероятно со спичками, зажигалкой или едой. Землю и воздух добыть, конечно, не составило бы труда.
— Я сам буду платить за свою магию! — рявкнул мальчишка лет четырнадцати, держась за горящую щеку. Хилый, дохлый, как тростинка. Еле меч бы смог продержать дольше минуты.
— Ты налог видел какой? Да даже на начальный уровень твоей этой магии? Я тебя содержать не буду. Пойдешь отшельничать как твой дядя. Где он сейчас? — затараторила та. — Помер небось уже. Ну, попадись мне еще хоть раз за этим занятием!
Антес раздраженно цокнул, натягивая на свои руки перчатки. Он мечтал об отсутствии своих нежеланных сил. Сил, буквально сочившихся сквозь его кожу с самого рождения, отравляющих и убивающих все живое, причиняющих вред тем, кого он любил. А кто-то мечтал о них. Он знал, что его способности были опасными, но достаточно предсказуемыми и скрывал их ото всех.
В углу сарайчика стояла широкая корзина с яблоками. Некоторые уже начинали подгнивать, поэтому потребовалось время, чтобы выбрать еще что-то съедобное. Несколько плодов попали в дорожную сумку и парочкой полакомился конь.
На утреннем небе сгущались тучи и где-то, еще вдалеке, гремел гром, оповещая о приближающемся урагане. Прохладный ветер поднимался и грозно раскачивал ветви деревьев. Хозяева наверняка скоро пройдут проверить закрыт ли сарай перед дождем.
Антес обошел свой ночлег и направился в обратную сторону от леса, откуда с Лиа они пришли. Проверив крепление дорожной сумки на спине Манса, рыцарь оседлал его и повел по тропинке к спуску с холма.
Манс — хоть и не послушный конь и не самый породистый, но очень статный и ухоженный. Сразу видно — далеко не местный. Жители, что вышли на утренние огородные работы, останавливались и, успевая осмотреть с ног до головы, провожали гостя тяжелым взглядом. Нужно было выезжать раньше. Если начнут искать, то здесь сразу же дадут наводку. От одной мысли сердце забилось гулко и тяжело.
Стоило ли все это того? Антес качнул корпусом и пустил Манса галопом. Ветер неприятно свистел в ушах. Он направлялся в место, координаты которого оставались в памяти из каких-то обрывков разговоров в таверне.
Когда-то давно вместе со своим наставником еще маленький рыцарь посещал разные пригородные школы, где давали уроки по владению оружием. Они оставались в небольших семейных домах, где можно было переночевать несколько ночей, привести себя в порядок и продолжить свой путь. По дороге к соседнему городку единственное, что встречалось, это харчевни.
Было тепло, поэтому Антес оставил Манса у входа, рядом с корытом с водой и овсом, а сам зашел внутрь одноэтажного кабака. Оглушающая музыка заполняла все пространство. Чтобы услышать собеседника, нужно было говорить исключительно в ухо. Это, конечно, не расстраивало людей. Они прекрасно понимали друг друга без слов, смеясь, выпивая кружку за кружкой, бокал за бокалом, закусывая лимоном, сельдью, овощами или копченной колбасой.
— Мне самого нормального, что имеется, — Антес кинул на стол триста бумажных энзов.
Бармен подозрительно оглядел парня, поднял купюру к свету и, мгновенно подобрев, пропал под стойкой, доставая полупрозрачную бутылку с иностранным названием.
— Лучшее! — заявил он, тыкая в этикетку. — Если доплатишь еще пятьдесят.
Антес, не думая, сунул купюру. Выпил. Повторил. Выпил. И еще.
Шум уже не казался неприятным, наоборот, какофония звуков стала отчетливо разделяться на странную веселую музыку без слов и разговоры. Голубые и бордовые стены, мебель разных оттенков и дешевые шторы, что, казалось, вот-вот рассыпятся в пыль, уже не казались безвкусными и отвратительными, а даже стали создавать неповторимый уют.