Дорожный возок оказался, на удивление, небольшим, но, подобающе статусу, роскошным. Черное дерево с золотым орнаментом и рельефом на бортах и двери, расписанные гербом королевской семьи — белый огнедышащий дракон с расправленными крыльями, стоящий на задних лапах и смотрящий вверх, с круглым щитом на груди, украшенным тремя звездами, символизирующими веру, надежду и любовь. Все напоминает о могущественном роде и благих намерениях правителя. Правда, все забывают, что к этому род Теулсов пришел через миллионы смертей. Как и его предки, король Эриес сам до сих пор иногда умывается кровью.
Его величество все же приехал без свиты, окруженный лишь своей небольшой гвардией. Одетый в парадный нефритовый камзол с золотыми вышивками на рукавах и груди, он смотрел на дорогу из широких, ничем не защищенных, окон своей кареты. Не зная короля, можно было подумать, что он опрометчиво небезопасно путешествовал, но если приглядеться, то еле заметное воздушное парение вокруг возка говорило явно об обратном. Его величество никогда не пренебрегает своей защитой. При каждом выезде из дворца белый маг окутывал себя надежной вуалью, которую не так просто пробить.
Белые и темные маги — аристократы. Это чистая благородная кровь. Люди поддерживали свои чистые родословные, женя между собой таких же чистокровных, как и они. Маги рождались с неизменными потенциалом, который можно только усиливать. Магия изначально текла в них, как кровь, нежели у других людей, которым нужно ее искать внутри себя.
Такие люди тоньше чувствовали миры, жизнь и смерть. Изучали соответствующие науки: некромантию, призывы, временную магия, шаманизм, друидизм, анимансию, усиление, яснознание.
Говорят, что белые маги сами за себя. Они развиваются, становятся лучше, сильнее, светлее. Их благие намерения буквально начинают светиться в них самих. Идя к совершенству, они начинают гореть так, что люди, сами не понимая того, начинают идти за ними. Но когда люди слушают тебя: появляется искушение. Именно на своем пике белый маг может превратиться в темного. Как легко манипулировать людьми, которые сами идут за тобой и смотрят тебе в рот, не так ли?
Немного поменяв положение руки, король позволил Антесу на мгновение увидеть, что тот ехал не один. Его высочество, старший сын короля — кронпринц тоже собирался почтить своим присутствием рыцарскую академию. Больше никого. Пышные платья принцессы вряд ли бы уместились где-то еще. Они редко позволяли ей выезжать за пределы их королевства и эта поездка, по всей видимости, не стала исключением.
Проводив взглядом последнего гвардейца, Антес быстро пересек открытую местность, где его могли бы заметить, не будь все заняты приемом, и скрылся в лесу. Старые деревья нависали друг над другом, словно борясь за свое место. Ветви переплетались где-то наверху, почти полностью скрывая дневной свет, превращая его в сумерки. Несмотря на это, в лесу все равно разрастались цветы, дикие ягоды и кустарники.
Сняв перчатки, Антес набрал горсть крупных красных ягод и по одной стал закидывать себе в рот. Сладкий сок плода приятно растекался по горлу, отвлекая Антеса от то и дело накатывающей от волнения тошноты. В травничестве он был не силен, но базовые знания о полезных растениях академия вдолбила ему в голову.
Дорогу он помнил, как свои пять пальцев. Лес был большим, но не страшным. Пугать им можно только детей. И то — чтобы не заблудились.
Идя в сторону, поросшего на деревьях, мха несколько километров, он уперся в огромный булыжник, после которого повернул направо и через несколько минут оказался у не очень надежной одноэтажной постройки. Домом это было сложно назвать: окна без стекол, стоял сарай немного неровно: просел, доски уже давно почернели и прогнили. Местные мальчишки давно нашли это место и оборудовали под свои игры. Рядом можно было найти множество веток, собранных в кучу, камней различных размеров, иногда на земле валялись дырявые тряпки, что дети выпросили у матерей для построек шалашей и корзинки с едой. Но сейчас Алек должен был быть один.
— Мелочь, ты здесь? — Антес положил правую руку на ножны, оглядывая заросший участок.
— Пароль!
Молодой рыцарь тяжело выдохнул. Язык и без этого хотелось вырвать за его болтливость. Хорошим рыцарем ему не стать. Всех предаст, ненамеренно, просто по глупости, но раскроет все карты.
— Алек, я не помню. Давай открывай, — рукой он несколько раз постучал в, еле держащуюся на крючках, дверь. — или я сам это сделаю, но закрыться ты уже не сможешь. Чинить не буду.