Люди расступались, давая коню пройти, периодически косясь на всадника. Единственное, о чем не подумал Антес — яркие одежды и парадная конная амуниция для праздника. Его коричневая повседневная рубаха определенно выделялась на фоне ляпистых нарядов и огромных аксессуаров — единственное, что он успел приобрести не примечательного, отличительного от академической формы. Остальные одежды легко бы выдали в нем рыцаря бойцовского ордена. На каждой обязательно красовалась эмблема академии — белый дракон на фоне алого огня.
Все жители вышли на улицы в ярких нарядах, ходили в гости, гуляли по площадям, посещали все, что можно и нельзя, много ели и пили, пели странные песни и танцевали под бубны. Королевский двор просто разрывался от разных музыкантов и танцоров, мимы веселили детей, барды исполняли грустные песни о смерти.
Веками тлеть, как горе, в сердце бездонном,
Смерть от любви проклинают бездумно.
И пышут гробы, судьбу пропевая,
Такую судьбу смерти явно желая.
Поместье стояло в центре города, поэтому не будь этот день праздником Кифо, Антес бы вряд ли смог так легко сбежать от наставников и охраны. Повезло и в том, что рядом стоял большой лес и, что было где передержать коня и, что все в академии беспокоились о приезде короля. Но скоро за ним несомненно кинутся.
На протяжении нескольких недель Антес вел себя, как самый прилежный ученик, чтобы усыпить бдительность наставников. Даже придирки смельчаков оставались безнаказанными. Молодой ум удивляло то, насколько при своем многолетнем опыте старики так глупы и доверчивы, а их довольные лица и похвала лишь тешили его эго. Как можно такие резкие перемены в нем принять за неожиданно появившееся послушание? Постоянные запрещенные вечерние конные прогулки, непрекращающиеся вылазки на ярмарки, в таверны, драки вне тренировочных залов, и это все без нескольких неудавшихся попыток сбежать, за которыми он был пойман за шиворот с дорожной сумкой прямо у ворот академии.
Рыцарь усмехнулся и натянул на лицо подготовленную маску ворона.
Месяц назад в таверне, куда Антес то и дело втихаря пробирался со старшими рыцарями, краем уха услышал разговор о таинственной Темной Жрице. Один из компании, судя по одежде в бело-синюю полоску, моряков, самый бородатый и тощий, заговорщически шептал:
— Ее еще называют Жрицей Преисподней. Говорят, выглядит как богиня. Заманивает мужчин, совращает и высасывает всю душу, а в полнолуние еще две головы вырастает. Но связаться по-хорошему с ней можно, если с чистыми намерениями идешь. Вряд ли желания исполняет, но все вопросы смерти решает. Старуха моя еще говорила, что из могилы мертвого достать сможет, жизнь продлить и бессмертие подарить в силах ее.
— Да кому оно надо-то? — стал возникать собутыльник. — Шоб вот так всю жизнь напиваться в жалкой таверне?
— Дурак ты еще молодой. До моих годков доживешь — поймешь как жизнь дорога. Неужто не слышали о ней?
— А помните того малого, что скот весь поубивал? Дьявол! Клянусь, душами несчастных невинных питался. Вся животина передохла из-за него. Может этот как раз сын ее был? Касанием жизни лишал. Уродец!
— Да не. Подкидыш он. Пацан тот наверняка к Жрице этой и сходил, либо подох давно уж. Не слышно сколько лет о нем.
Антес дернул за поводья и, недолго думая, повернул в узкие улочки, как только увидел подвыпившего учителя, недавно взявшего отпуск. Плелся по улице за руку со своей худощавой женой. Вряд ли бы он узнал его или лошадь в таком состоянии. Тем более наставник был в курсе, что все ученики находились в это время в академии и ждали своего звездного часа. А после приема короля сам старейшина — так называли самого главного наставника, наверняка лично будет наливать вино бокал за бокалом молодым рыцарям, разрешая отдохнуть и расслабиться. Кто ж решил бы удрать? Явно только тот, кто не дружит с головой, а таких в академии не бывало. Антес ухмыльнулся и выдохнул, пожалуй, последние сомнения, еще шире расправляя свои плечи.
Дети в масках с продолговатым носом, одетые в широкие одежды с неровно пришитым мехом, почувствовали себя настоящими волками или даже гиенами: смело окружили коня, мешая ему пройти. Сначала ребята стали завывать и издавать странные звуки, потом взялись за руки и стали запевать: