— Наверняка можно найти хорошего специалиста, чтобы составил план обучения, учиться буду сама, дома. Можно? Ну пожалуйста?
Его взгляд опять ничего не выражал. Внутри меня все сжалось от обиды.
— Я подумаю.
Сказано было таким тоном, что я поняла, он не позволит. Не пойдет на встречу.
Пустота и одиночество постепенно заполняли меня собой и я, сказавшись больной, ушла в свою комнату, легла на кровать свернувшись калачиком и тихо заплакала.
Я не заметила, как он вошел, почувствовала только, когда кровать прогнулась под весом его крупного тела.
Он сел рядом, положил широкую ладонь на мою голову, погладил меня по волосам, а я зарыдала сильнее.
— Все будет хорошо, Алена, — говорил голос, который ночами отдавал приказы моему телу.
— Не плачь. Если так хочешь, я найму тебе хоть десять преподавателей.
— Десять не надо, одного мне вполне достаточно.
От его ладони разливалось мягкое тепло, и одиночество и пустота отступали. Прятались где-то в уголках моего тела до поры до времени
А я наслаждалась его прикосновениями.
— Не уходи, пожалуйста, не оставляй меня одну, — попросила я.
— Хорошо, я посижу с тобой, пока ты не заснешь, — пообещал он.
Я заснула, впервые надеясь, что сегодня просплю до утра не просыпаясь.
— Начинайте.
Этот приказ разбудил меня этой ночью.
Я проснулась, села в кровати осматриваясь.
— Привязать, на глаза повязку.
Четверо мужчин подошли к кровати. Мои руки потянули в стороны, на запястья и лодыжки легли веревки. Стянулись крепко на нежной коже.
— Зачем? Не надо! Паника накрыла внезапно.
Почему-то стало страшно оказаться беспомощной и беззащитной. Словно это что-то меняло.
Они и раньше могли делать со мной все, что захотят. Свобода моего тела — просто видимость выбора. Лживое ощущение, что от моих желаний что-то зависит.
— Не вертись! — на глаза легла черная повязка, я вдохнула всей грудью, нервно пробуя веревки на прочность.
—Туже. — Веревки натянулись, заставляя лечь, раздвинуть ноги и руки.
— Достаточно, зафиксируйте и можете идти. Будет надо, я позову.
Я лежала обнаженная и открытая на кровати и ждала, что же будет со мной сегодня.
— Тебе перестало нравится? — голос раздался у самого уха, завибрировал, отдаваясь в самых потаенных уголках моего тела.
— Да, — ответила я.
— Чего же ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.
— Какая разница кто? — спросил он. — Тело – это тело, разве имеет значение, чьи прикосновения подарят тебе удовольствие?
Я молчала.
Он говорил то, что я сама готова была считать правдой. Раньше.
До того, как встретила его.
До того, как услышала его голос.
До того, как узнала в нем своего мужа, такого отстраненного днем и такого желанного по ночам.
Глава 13
— Пожалуйста, дотронься до меня, попросила я, но он этого не сделал.
— Как только передумаешь, скажи, и я позову тех, кто с радостью выполнит все твои просьбы — сказал он.
Я знала, что он не ушел.
Смотрел на меня? Или может ему безразлично и он просто дремал в кресле, ожидая когда я сдамся? Но он не ушел. Я чувствовала его присутствие каждым нервом своего обнаженного тела.
Я продержалась до утра.
Сама не ожидала, что смогу, но представляя на себе не его руки понимала, что не испытаю возбуждения, только брезгливость.
Что со мной?
Теперь это происходило постоянно. Иногда я не могла устоять и мужчины возвращались.
Он прогонял их, стоило мне достичь разрядки. Ложился рядом, наблюдая, как мое тело содрогается в оргазме, иногда я чувствовала его дыхание на своих губах. Ловила его губами между затихающими стонами.
А потом он укутывал меня в простыню и выдыхал на ухо, – ты опять не справилась, спи.
И я засыпала и просыпаясь утром, среди сбитых простыней в своей спальне, еще долго не могла прийти в себя.
В первый раз, когда он ко мне прикоснулся, я была в шоке.
Это было легкое поглаживание розой, я ощутила ее аромат и мягкую нежность лепестков между своих ног.
Ждала следующего прикосновения к моей коже.
— Они так похожи, — сказал он, а я лишь застонала в ответ.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — приказал он, бархатные прикосновения лепестков переместились выше, на живот.
— Тебя. Пожалуйста, дай мне почувствовать тебя в себе. Я хочу тебя. Я просила, умоляла войти в меня, избавить от этой тяжести внизу живота, от почти болезненного возбуждения, завладевшего всем моим телом.