Дикий бешеный поцелуй на грани все длился, между ног бушевал пожар, я вцепилась в его волосы, боясь, что он отстранится, прекратит это страстное безумие, станет опять отстраненным и холодным.
Его поцелуй был такой же, как он в моих мечтах, напористый, хищный и требовательный.
Он врывался в мой рот, подчинял мое тело и мысли своим движениям, а перед моими глазами стоял огромный черный волк.
– Бесстыжая, маленькая сучка, тебе обязательно надо было провоцировать меня? – прорычал Матвей.
– Мне надоело, что ты ведешь себя, словно меня не существует! – рявкнула не менее агрессивно. В конце концов его никто не заставлял жениться на мне! Он знал о моей болезни! Знал, какая я. Во мне кипела злость.
– Не трогай меня! Я не хочу, чтобы ты притворялся, что тебе не противно прикасаться ко мне. – Оттолкнула его от себя. Точнее попыталась.
– Мне не противно. – Он сжал меня сильнее, не давая двигаться. – Ты жила, как могла, но не смей больше прикасаться к другим мужчинам, мой зверь бесится от ревности. Он чувствует на тебе запах других и не может не ревновать. Я – оборотень, инстинкты в нас сильнее, чем у людей, Алена.
– Ты может и животное, но я человек. Больной человек, я никогда не смогу стать тебе верной женой, – я задергалась еще сильнее, – Слезь с меня! Я уеду к отцу, видеть тебя больше не хочу.
– Ты не больна.
– Что?
– Ваши врачи ошибались с самого начала, ты не больна. Ты просто родилась истинной парой для оборотня.
Я замерла. Перестала отбиваться. Его хватка разжалась, руки просто обнимали меня.
Я села, обессиленно откинулась на спинку кровати.
– Что это значит, Матвей?
Он сел радом, закинул мне за спину свою руку, обнял прижимая, – Это долгий разговор.
– А я никуда не тороплюсь.
– Мы пришли из другого мира в ваш очень давно. Почти пятьсот лет назад. Несколько кланов сбежали с планеты объятой войной, надеясь найти здесь мирную жизнь.
Мы не лезли в ваши дела и вели довольно закрытый образ жизни. Но у нас стало рождаться очень мало детей. Боги или природа этого мира сыграли с нами веселую шутку.
Они подарили нам Истинных.
Теперь мы могли любить только нашу избранную, нашу пару. И только с ней мы могли родить детей. А самое смешное в этом было то, что у многих из нас пара была человеческой.
Он смотрел на меня своим тяжелым взглядом, я ежилась под ним, словно старалась стать меньше, незаметнее, но он видел меня насквозь.
– Я – твоя пара?
Отстранилась от него, всматриваясь в лицо.
– Да. И я не нашел тебя во время. – Он улыбнулся грустно. – Если бы все сложилось правильно, ты никогда не посмотрела бы на других мужчин.
Я представила, каково это было бы…
– То есть в том, что я чувствовала себя одинокой и никому не нужной виноват ты? – вычленила я главную мысль.
– Да, – он встретил мой взгляд, а во мне тихо разгоралась обида и злость.
Все эти годы я сходила с ума из-за него? Потому что мы просто не встретились?
– Я считала себя психически нездоровой. Меня пичкали тоннами таблеток. Я отдавалась кому попало и чувствовала себя грязной и все равно одинокой а ты… чем таким важным был занят ты, что не искал меня?
– Я строил империю. Кланам нужны деньги и влияние, чтобы выживать среди людей, оставаясь в тени.
– Империю!
Я подскочила, отвесила ему звонкую пощечину, совершенно забыв о чувстве самосохранения. Он смотрел на меня все так же невозмутимо.
– Я глава клана, я заботился о клане.
– Скотина, бесчувственное животное, – я била по его груди кулаками, перед глазами проносились пошлые и унизительные картинки из моего прошлого.
Слезы сами лились по щекам, а он просто сидел и смотрел на меня.
– За что? Почему я?
Он обнял меня, прижимая, а я разрыдалась еще сильнее.
– Так иногда бывает. Очень редко, к счастью, что организм дает сбой.
Обычно девушка совсем не хочет отношений и остается девственницей пока не встретит своего единственного. Ну или пытается создать семью с человеком, но выходит плохо. – Он поймал мои руки, потянул к себе за запястья. – А вот так, нимфомания, это случается совсем редко. Нам просто не повезло. Ты не виновата, ни в чем и никогда не была. – Он прикасался губами к моим волосам, поцеловал в висок, а я, меня трясло в дикой истерике.
Казалось, все мое тело превратилось в один дрожащий комок болезненных нервов.
Он прижал меня к себе сильнее, обнимая, я уже не рыдала, тихо всхлипывала от жалости к самой себе. От осознания, что несколько лет моей жизни были выкинуты в грязную помойку.
А могли быть годами наполненными счастьем и любовью. Я не причинила бы боль ни родителям, ни Арсению и никогда не ощутила бы чувства ненависти к себе.