Отчетливо почувствовал ее страх, даже почти ужас и никакого намека на желание.
Отстранился, не зная, что делать. Она не хотела меня.
– Прости, Ирина, не бойся, я ничего тебе не сделаю, – сел рядом, попытался обнять, она приподнялась, отодвинулась от меня подальше. Глаза злые, а в них слезы.
– Убирайся! Уходи, я сегодня же уеду из этого ненормального дома, так и передай своему хозяину, – она швырнула в меня подушкой, поднялась, села, прикрываясь покрывалом. Я ушел совершенно не зная, как теперь быть.
А потом наблюдал, как подъезжает к дому такси, как она садиться в него, не обернувшись ни разу назад. А мне казалось, что это мое сердце удаляется от меня все дальше и дальше, пока я окончательно не перестаю чувствовать его.
Альберт
Наша семья всегда была странной. Даже для вампиров, как нас называли люди.
Отец все медлил. Его желание жить как можно дольше привело к тому, что он не понимал современный мир. Мир, в котором надо действовать решительно и быстро.
– Просто убьем его самку, – в который раз предложил я.
– Балбес, если бы все было так просто. Она дочь важного человека. Мы не можем себе позволить войну на два фланга. Одно дело разозлить оборотня, пусть даже и Ведуна и другое отец, с деньгами и властью, потерявший единственного ребенка. Он знает о нас, он станет опасен.
Отец слишком осторожен. Или все же в нем есть что-то человеческое и он не хочет убивать своего друга человека?
– Убрать всю семью? На лице отца не дрогнул ни один мускул.
– Слишком заметная фигура, чтобы действовать напролом, – сказал он, откидываясь на спинку своего кресла, больше похожего на трон.
– Достаточно просто выкрасть ее у Ведуна и не дать им активировать связь до весеннего сбора. Бросить ему вызов, воспользоваться слабостью и забрать власть над кланами себе.
– А предки? Разве они не предупредят его?
Не отцу драться с матерым волком, а мне. В победе я не сомневался, но лучше быть уверенным, что меня не ожидают никакие сюрпризы.
– Духи наших предков остались в нашем мире. А здесь лишь пережитки прошлого.
– Хорошо, отец, тебе виднее.
На самом деле я так не считал.
Приглашаю в мою новую очень горячую историю.
Эротика мини о том как принцессу дроу отправили в рабство к оркам. (Самостоятельная история наказания преступницы пытавшейся отравить ГГ в Любовнице демона)
Глава 19
Я проснулась в его теплых объятьях, замерла, стараясь не разбудить. Чувствуя его дыхание на своей макушке и стук его сердца у себя под ухом. Прижалась щекой к его коже на груди, мне было так уютно и надежно в кольце его обнимающих рук.
Дотронулась тихонько губами до кожи.
Он потянулся, сонно переворачиваясь на бок, подгребая меня под себя, в попу уперлось горячее мужское достоинство.
Он замер, отстранился, – Доброе утро, Алена.
Я повернулась к нему, – Доброе утро, Матвей.
Я ждала, чтобы он первый как-то продемонстрировал мне, что сейчас между нами.
Сказал что-то или сделал, давая понять, как мне себя вести теперь с ним.
Он потянулся ко мне за поцелуем и я немного расслабилась. Значит ли это, что сегодня он не станет отстраняться от меня? Он поцеловал меня, а затем вдруг внимательно посмотрел мне в глаза.
– Ты наказана, ты помнишь об этом? – в его низком голосе вибрировали угрожающие нотки.
Я внезапно вспомнила, как огромный черный волк чуть не загрыз бедного охранника из-за меня.
– Я больше не буду, – прошептала, испуганно отстраняясь от Матвея. От его голоса у меня мурашки по телу ползли. Он встал, взял меня за руку, потянул за собой с кровати.
– Разберемся с этим сразу.
О чем он? Я испуганно смотрела на него, а он что-то искал в нижнем ящике комода. Достал какие-то вещи, одел штаны, и повернулся ко мне.
– Я же сказала, я больше не буду прикасаться к другим мужчинам, – заверила, обеспокоенно рассматривая веревку в его руках.
– Конечно не будешь, – уверенно заявил он, – руки за спину, – приказал строго. Веревка стянула мои запястья вместе.
– Встань.
Я смотрела на него, не зная чего ожидать. Он сел на край кровати, я разглядывала его полуобнаженное тело, чувствуя как желание просыпается от одного его вида.
Свободные домашние штаны сползали чуть ниже, чем надо было для того, чтобы я могла сохранять невозмутимость. Мне было страшно, но я не верила, что он может причинить мне боль.