В подземелье имелась только одна камера, а в ней была постель с вонючим матрасом, ведро и простой стол. Гастона охраняло двое бывших солдат и один молчаливый слуга выносил ведро с отходами. Я убедила слуг сделать племяннику графа новый топчан, набитый свежей соломой и овечьей шерстью и они подчинились мне. Возможно потому, что мой муж никакого недовольства не высказал на этот счёт. Еще я добыла для него нормальные свечи, тёплое одеяло и чистую одежду, а грязное бельё сама уносила для стирки.
Кошка Айлин тоже полюбила моего будущего малыша. Когда я спала, она ложилась рядом и громко мурчала, днём часто тёрлась о мои ноги, а если я сидела, мяла лапками живот и кроха пинался в ответ. Беременность я переносила хорошо и это радовало.Слуги умилялись моему состоянию, даже госпожа Сиур стала добрее ко мне, а иногда она улыбалась.
Теперь всю свою еду и еду Гастона я готовила сама, накладывала добрые заклинания на вкус, здоровье и питательность. А блюда для супруга просто игнорировала. Ближе к зиме я раздобыла для Гастона теплое одеяло, носки и даже новую книгу. Её привез по моей просьбе кастелян с ярмарки в городе. Это был новый сборник комедий и трагедий Шекспира. Хотя поэт давно умер его произведения пользовались популярностью, в немалой степени благодаря королю. По ним ставились спектакли в театрах и люди говорили о нём. Книга стоила дорого, но я отдала ему одно из своих немногочисленных ожерелий для оплаты. Даже сдача осталась. Но эти истории здорово поднимали нам настроение, Гастон любил читать вслух мне и малышу. А когда нас не было рядом, книга помогала ему коротать время.
Крестьяне показали мне небольшую переносную печку, которую можно было установить в камере и вывести трубу через маленькое окошко, чтобы отводить дым. Она поможет мужчине не замёрзнуть. Всё это я провернула тайком от супруга, а когда он узнал, долго бесновался и кричал на нас обоих. Однако позже мне удалось уговорить его, немного воздействовав магией.
🪻
Ранней весной я родила прекрасную девочку с рыжими волосами. Разочарованный, лорд Сильвестр заявил, что сдаст нас всех троих инквизиции, ведь два колдуна породили третьего. Будь это мальчик, цвет волос его бы не смутил. Но девочка для него бесполезна. Конечно, в её рождении обвинили меня. Я предложила попробовать снова и обещала родить мальчика. Мы назвали дочку Элиза, потому что для нас она была великой радостью.
Он согласился. Гастона он теперь не просто запер в подземелье, которое в прошлые времена служило местом для содержания пленников и преступников. Он нацепил моему мужчине цепь на ногу! Я пыталась достать ключ, но наученный опытом, супруг надёжно его спрятал. Возможно подозревал, что мы планируем сбежать, как только представится случай. А мы действительно придумали один вариант, но ничего не выйдет, если не снять кандалы.
Теперь я приходила к Гастону в разное время, когда позволяла забота о малышке. Каждый раз он встречал меня улыбкой, несмотря ни на что, и убеждал что с ним всё в порядке. Но я видела, что с каждым днём он слабеет и теряет уверенность. Отправить письмо ему не удалось, а передать через слуг не было возможности. Все они боялись хозяина и против его воли не пойдут. В город никто кроме кастеляна не ездил, он же был предан графу больше остальных.
Дейзи очень полюбила нашу малышку, часто помогала мне её нянчить, а Элиза благосклонно принимала её заботу. За ними обеими присматривала Айлин. В целом Дейзи была мне предана, но я не могла быть уверена в ней до конца. Кошке я доверяла больше всех в этом замке. Если она вела себя взволнованно или беспокойно, значит что-то не так и Айлин помогала мне понять, что. Если спокойно спала на моей постели, значит всё в порядке. Она часто теперь спала в колыбельке Элизы, успокаивая её мурчанием. По ночам это особенно выручало.
Я так тосковала по Гастону, а он по мне, что, когда приходила, мы предавались любви, независимо от того, слышали стражники наши стоны или подсматривали. Я буквально тонула в нём, забывая о реальном мире. Нам обоим страсть застила разум, словно умалишённые мы предавались любви, не думая о будущем. Казалось и ему это необходимо, чтобы не лишиться рассудка от тоски и отчаяния. А оно, словно черный туман, постепенно завладевало моим любимым. В такие моменты я сотнями слов признавалась ему в любви и убеждала, что у нас всё будет хорошо. И он отчаянно говорил о своей любви ко мне и к дочери. Ему хотелось верить в лучшее.
Наша страсть принесла плоды. Я снова забеременела уже летом, когда Элизе исполнилось 4 месяца. Графа эта новость обрадовала, но Гастона он выпускать отказался.
– Пока не родишь мне сына, он будет сидеть на цепи как пёс. А ты, не смей выходить за стены замка. Помни, каждый слуга здесь – мои глаза и уши. Все следят за тобой и за ним.
Вечером я несла Гастону ужин. Он впервые не сразу улыбнулся мне. Я успела заметить хмурый взгляд, что-то терзало его.
– Любимый, что? Что-то болит?
– Если честно – да. Кандалы натирают.
– Дай посмотрю.
Он молча вытянул ногу и зашипел, когда коснулась пальцем кожи под металлом.
– Они разодрали тебе кожу. Я сделаю мазь и посмотрю, чем ещё помочь.
– Спасибо. В следующий раз принеси Элизу. Я соскучился, а она всегда меня радует.
– Хорошо. Завтра принесу. Знаешь, у нас получилось.
– Ты снова беременна?
– Да.
– Хорошо себя чувствуешь?
– Пока да, но беспокоюсь очень. О тебе, об Элизе, волнуюсь в целом.
– Иди сюда, – он раскрыл мне объятья и крепко прижал к себе. Не выдержав напряжения, я разрыдалась.
Угрозы мужа, постоянное напряжение, страх за дочь и наше неясное будущее изводили меня. Мне приходилось быть сильной и скрывать свои чувства. Только Гастон знал, и то не всё. Его тоже хотелось поддержать. Ни за что на цепь посадили, как … как… Впрочем неважно. Он этого не заслужил. Просто мой муж – сумасшедший.
Только утром граф позволил мне принести Гастону мазь и наотрез отказался снимать кандалы. Ему было наплевать на жизнь племянника. Тогда я принесла лоскуты мягкой ткани и как смогла обмотала железо ими, чтобы не было соприкосновения с кожей.
– Спасибо, теперь мне намного легче, – улыбнулся любимый, качая на руках спящую малышку. – Она так похожа на тебя.
– А мне кажется на тебя. У неё твои глаза.
– Посмотрим, когда подрастёт.
Звучало обыденно, но эти слова несли тревогу и обречённость. Как нам выбраться отсюда? Живыми? Как избавиться от моего супруга и не попасть в жернова инквизиции? Мне всего 18, я недавно стала матерью, снова жду ребёнку и рядом есть тот, кто искренне любит меня. Так хочется жить, желательно счастливо, с моей маленькой семьёй. И так мало надежды на это. Я почувствовала, что снова вот-вот заплачу, поэтому встряхнулась и запретила себе думать об этом.