Пора бы подумать над этим давно да решить проблему, но я все оттягиваю. Надобно все правильно сделать, а то получится как у бабки моей.
Печать можно поставить лишь после обряда обоюдного с человеком, но есть несколько сложностей. Человек этот получает над ведуньей власть. Может ей повелевать в своих целях. Так и вышло у бабки, ох и долго он мучал ее, использовал в своих целях.
Потому стоит выбирать с умом. Можно несведущего в этом, слабого человека найти, и после обряда быстро его покинуть, пока он не догадался ни о чем. Но и тут есть проблема. Между нами образуется связь, почти такая, как между мной и духом, которого я чую на расстоянии и всегда знаю, что он чувствует. Но между живыми связь особого рода. Ведунью будет тянуть к нему так сильно, что разлука может свести с ума. И тут только один выход. После обряда Печати надобно его убить. Связь обрывается, ведунья страдает, конечно, пару седмиц и все. Так и пришлось поступить моей бабке.
Но отбирать жизни я не хочу, поэтому и не решилась пока на обряд.
Мать моя любила своего человека, ей шибко повезло, что он оказался добрым и порядочным, и полюбил ее ответно. Такое случается редко.
Месяц пролетает быстро. Я запасаюсь травами на зиму, Серый охотится, хоть я этого и не люблю, ему требуется. Дух может и не питаться как при жизни, но тогда тело его будет слабо.
Сама я все больше по овощам, что выращиваю за избой. Муку вот приходится выменивать у людей. Плату брать за ведовство мне запрещено, иначе сила уйдет, но ежели сами принесут с добрыми помыслами, то можно. Я не знаю как это работает, просто чувствуется.
Муки у меня мало, ведь сама в поселения не хожу да разговаривать нормально не могу.
Тут слухи и спасают. Когда Баламут понял, чему я радуюсь пуще всего, начал таскать в благодарность от всех, кто его просит сходить ко мне.
Вот хлеб да пироги я люблю. Балую себя ими, когда совсем тоскливо.
Дрова мне тоже Баламут помогает заготавливать, хоть я и сама могу, только силы трачу немерено, потом несколько дней лежма лежу, но зато всю зиму в тепле.
Серый приходит к вечеру, когда я уже помылась в бочке, согретой солнцем за день, да наварила себе супа, переодевшись в просторную рубаху, сижу на крыльце расчесывая волосы, что отросли уже по пояс. Как жаль, что коса мне не положена, волосы путаются слишком. В пасти волк тащит мешок, в котором оказывается крупа. Не иначе стащил из поселка? А может кто дал в дар? Смотрю на него внимательно, стараясь в память пробраться, но слишком мало у меня сил для такого сегодня. Чую лишь гордость его, что полезен. Глажу между ушей и целую в нос, благодаря без слов за его заботу.
Веду носом, ощутив терпкий запах чужака. Бабкин заговор на отведение глаз от избушки, я давно сняла, чтобы люди могли найти меня.
Через время он выходит из леса, откуда недавно появился Серый, шагает уверенно в нашу сторону, опасности не чую, но все равно что-то не так.
Высокий, черноволосый, белокожий, худощавый, но жилистый. Совсем не похож на деревенских мужиков.
Он останавливается в нескольких шагах от нас, долго смотрит на волка, сидящего у моих ног, и поклоняется в пояс приветственно. Вздыхаю и тоже кланяюсь, встав.
— Доброго вечера тебе, красна девица. Зовусь я Дамир, пришел с миром, — произносит и взглядом карих очей меня окидывает.
Волосы его ниже плеч да распущены, статью ладен, видно роду знатного. Глаза чуть раскосые, темные, красивые никогда таких не видела. На лбу ссадина, на руках синяки.
Провожу по горлу, давая понять, что голоса нет.
— Я проделал долгий путь, не прогони гостя, хозяюшка.
Гостя, коли назовется так, обижать запрещено, но и он этим обязуется мирно себя вести.
Указываю ему на бочку, куда налила чистой воды, и она наверняка холодная, а сама иду в избу, захватив крупу, накрывать на стол, да готовить ночлег. Теперь чую, у кого Серый ее стащил, пока тот отвлекся.
Прошу волка отнести гостю полотенце, сама же перестилаю на печи, мне снова спать на лавке.
Избушка у меня небольшая, без перегородок. Печь, стол, лавки, буржуйка да сундук, а вот за занавесочкой подле печки полки забитые мазями, травами сушеными да еще нужностями всякими. Посторонним сюда лезть не стоит. Шепчу на занавеску слабенький заговор защиты, чтобы успокоить себя.
Дамир заходит в избу по пояс голым, повесив полотенце на плечи. Волосы он собрал в пучок на макушке, закрепив веточкой, и теперь смотрится немного смешно.